![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Oct. 5th, 2021
Кто не верует в науку -
Oct. 5th, 2021 10:31 pmМы того удавим, суку!
https://www.minds.com/newsfeed/1292067680706105357
[перевод моего забаненного стишка на более привычный интеллектуальной публике язык]
В последнее время мракобесы, конспирологи и активаксеры все чаще прибегают к следующему риторическому приему. Сомнение и скептицизм, говорят они, являются методологической основой научного знания, а слова "вера в науку" представляют собой оксюморон, так как научное знание исключает полное и безусловное принятие каких-либо утверждений на веру. Этот аргумент (точнее, софизм) может выглядеть с формальной точки зрения убедительно.
Однако эта убедительность ложна. Чтобы увидеть это, необходимо не ограничиваться формальной логикой, а применить единственно научный диалектический подход. Любое методологическое утверждение должно рассматриваться с учетом всего его контекста, включая интересы и стремления различных людей и социальных групп, его выдвигающих и отстаивающих. Если утверждение о сомнении как основе научного метода подразумевает использование сомнения как методологического инструмента, применяемого в рамках исторически устоявшихся и доказавших свою эффективность научных институтов, процедур и сообществ, то оно может рассматриваться как правильное, рациональное и прогрессивное. Но только в этом случае. Если же оно используется как идеологическое оружие в руках реакционных сил, противников науки и людей, одержимых иррациональными предрассудками, то оно ложно и должно быть полностью и безоговорочно отвергнуто.
https://www.facebook.com/yuriy.kuznetsov.5/posts/5465009166859301
https://www.minds.com/newsfeed/1292462661354655759
https://www.minds.com/newsfeed/1292067680706105357
[перевод моего забаненного стишка на более привычный интеллектуальной публике язык]
В последнее время мракобесы, конспирологи и активаксеры все чаще прибегают к следующему риторическому приему. Сомнение и скептицизм, говорят они, являются методологической основой научного знания, а слова "вера в науку" представляют собой оксюморон, так как научное знание исключает полное и безусловное принятие каких-либо утверждений на веру. Этот аргумент (точнее, софизм) может выглядеть с формальной точки зрения убедительно.
Однако эта убедительность ложна. Чтобы увидеть это, необходимо не ограничиваться формальной логикой, а применить единственно научный диалектический подход. Любое методологическое утверждение должно рассматриваться с учетом всего его контекста, включая интересы и стремления различных людей и социальных групп, его выдвигающих и отстаивающих. Если утверждение о сомнении как основе научного метода подразумевает использование сомнения как методологического инструмента, применяемого в рамках исторически устоявшихся и доказавших свою эффективность научных институтов, процедур и сообществ, то оно может рассматриваться как правильное, рациональное и прогрессивное. Но только в этом случае. Если же оно используется как идеологическое оружие в руках реакционных сил, противников науки и людей, одержимых иррациональными предрассудками, то оно ложно и должно быть полностью и безоговорочно отвергнуто.
https://www.facebook.com/yuriy.kuznetsov.5/posts/5465009166859301
https://www.minds.com/newsfeed/1292462661354655759
https://www.facebook.com/grigory.sapov/posts/10205449280110807
Не в первый раз вижу недоумение по поводу того, что как же вот, кризис вроде, а ведь какие проявления невесть откуда взявшегося шикования - они прям вот под носом. И отели пятизвездочные в Париже full of Russians, и спрос на Бентли никак не успевает насытится, и вот, как сейчас Alexander Gavrilov написал, что билеты на Талеба в мэрии (как на елку! - gr_s) какие-то неадекватно дорогие,
Это приметы инфляции. В отличие от мейнстрима с его вниманием к агрегированным показателям и наделении их субъектностью, нормальная экономическая теория смотрит на людей, руководствующихся своими замыслами и использующими средства для достижения целей. От этого микро и до самого макро теория выводит цепочку причин и следствий. Я пропущу промежуточные звенья и сообщу, что в конце, а также обойду некоторые важные в другом контексте следствия, для меня сейчас важно объянить, откуда что берется - из видимого и бьющего в глаза.
Увеличение количества денег происходит не "в экономике", а в чьих-то карманах. Первополучатели дополнительно эмитируемых денег - это те, кто находится в политическом, кадровом, персональном отношении ближе всех к эмитенту. Пусть эмитент - Вася. Он знает Колю и Петю, он им сочувствует. Напечатав тысячу рублей (ну, триллионов или сотен тысяч, неважно) он вручает пятьсот рублей Коле и пятсот рублей Пете. Газеты уж очень просили, говорили, что в экономике не хватает денег, объяняет Вася. Первополучтели несут эти деньги на рынок. Понятно, что будучи друзьями Васи они давно не бедны. Но дочь попросила обновить машину - бугатти не катит, хочу красненький феррари. А тут знакомые ювелиры просят проспонсировать супергаламероприятие в ГУМе. И давно хотели слетать в этот... как его... забыл, вобщем, летим на Рождество, и все наши друзья тоже.
Важно следующее. Первополучатели выходят на рынок, когда цены на нем соответствуют условиям предыдущего периода, т.е. условиям, существовавшим до момента, когда Вася "влил денег в экономику". Поэтому первый период инфляционного бума напоминает "настоящий" экономический рост - отрасли, обслуживающие Колю и Петю, видят, что спрос на их товары и услуги растет. Газеты в восторге - потому что приметы этого бума наглядны и очевидны. Ресурсы начинают потихоньку притягиваться к деньгам. Деньги толчками идут все дальше (вглубь и в ширь) по производственной структуре. Коля и Петя, справедливо считая личное потребление мелочью, замахиваются на сооружение всякого разного грандиозного, тем более, что видимое грандиозное и было одним из условий Васиной щедрости. Между тем, публика начинает соображать, что имеет место просто-напросто перераспределение от одних к другим - только не через налоги, а через эмиссию. Торговцы - сперва ближние, потом не такие ближние, а потом уже и все, начинают подымать цены, сообразив, что хотя денег и больше, но и закупать то, что они продают, им, торговцам, придется на растущем рынке. Производители начинают заговаривать о пересмотре соглашений в части цен, заключенных три года назад. Валютный рынок отвечает ростом курса иностранной валюты - туда идут и излишки, остающиеся от щедрот Васи, и деньги населения, смекнувшего, что покупательная способность родных денег к Новому году упадет, и может упасть довольно сильно. Начинается рост цен. Это довольно быстро случается. Васе приходится эмитировать следующие деньги для сования в клювики Коли и Пети, уж больно громно те пищат.
К этому времени волна, инициированная заботливым Васей, доходит до получателей фиксированных и/или низких доходов. Т.е. если вы миллионер, то подушка терпения в отношении всякой там вермишели-постного масла огромна. Она огромна даже в отношении высоких марок качественных вин. А вот если вы живете на фиксированные доходы, то как правило вы принадлежите к такой категории, для которой каждый рубль повышения цен на еду - весьме чувствителен.
И тут начинается та шизня, которая мучает жителей во все времена высокой инфляции. Почему стало столько балов и приемов? Почему битком набиты игорные заведния? Почему нищий видит, как выходя из ресторана дают швейцару сто франков на чай? Почему столько роскоши в столицах? Они наверно ограбили провинцию? Да нет, то есть ограбили, но не прямо, а хитро - потому в столице столько роскоши, что тут Вася деньги печатает и раздает первополучателям. Поэтому не только Коля с Петей подтягиваются поближе, но и те, кто их обшивает-одевает, кормит и поит, развлекает и лечит тоже. В самом конце данной цепочки стоит простодушная жертва этой политики - житель дальних областей и работник непрестижных отраслей, пенсинер государственных пенсий, студент государственных вузов, инвалид государственных пособий и прочий библиотекарь-почтмейстер, вагоновожатый учитель, да просто любой получатель зарплаты и ренты, стоящий далеко от раздаточного лотка государственной кассы.
Все подобные эпизоды - как под копирку. Франция при бумажных ассигнатах, Германия времен Веймарской республики, Советская Россия при военном коммунизме, Венгрия, Зимбабве - везде островки бурлящей роскоши посреди беднеющего с каждой пульсацией экономики населения. Население сбито с толку - откуда, ну откуда все эти приметы роскошной жизни, как это объяснить - спрашивает себя простодушный человек.
А ведь это он, наш простодушный, сочувственно кивал, читая в газетах о том, как задыхается "экономика" без совершенно необходимых ей дополнительных денег. Он вертит головой, не успевая пересчитывать возросшие числом бентли с феррарями на столичных улицах. Дорогие кафе полны. Битковые джеты на самые дорогие курорты мира он не видит, но их пассажиры видят друг друга и горой стоят за мудрого Васю. Простодушный сперва удивляется, потом возмущается, потом наливается злобой. Большой злобой. А там и ненависть подоспела. К богачам и свободному рынку. Вон, в газетах экономисты пишут, что неравенство и ограбление трудящихся - непременный его атрибут.
Вася, конечно, тоже видит, что происходит что-то не то. Васе надо что-то делать. Но вся штука в том, что и Вася, и журналисты со своии экономистами, и все люди с улицы, и Коля с Петей, - все они знают, что инфляция - это когда растут цены. Так их выучили учебники и вузы. А цены у нас кто устанавливает? При свободном рынке? Правильно, торговцы. Вот кто виноват, люди! (тут, повторю, полное единство Васи и народа). И начинается фиксация самых разных цен, и встают очереди по тротуарам, и высокопоставленное лицо, провожая вас в глубины необъятной квартиры, предупреждает - здесь мешки с сахаром, а здесь - с рисом, не споткнитесь, пожалуйста...
Не в первый раз вижу недоумение по поводу того, что как же вот, кризис вроде, а ведь какие проявления невесть откуда взявшегося шикования - они прям вот под носом. И отели пятизвездочные в Париже full of Russians, и спрос на Бентли никак не успевает насытится, и вот, как сейчас Alexander Gavrilov написал, что билеты на Талеба в мэрии (как на елку! - gr_s) какие-то неадекватно дорогие,
Это приметы инфляции. В отличие от мейнстрима с его вниманием к агрегированным показателям и наделении их субъектностью, нормальная экономическая теория смотрит на людей, руководствующихся своими замыслами и использующими средства для достижения целей. От этого микро и до самого макро теория выводит цепочку причин и следствий. Я пропущу промежуточные звенья и сообщу, что в конце, а также обойду некоторые важные в другом контексте следствия, для меня сейчас важно объянить, откуда что берется - из видимого и бьющего в глаза.
Увеличение количества денег происходит не "в экономике", а в чьих-то карманах. Первополучатели дополнительно эмитируемых денег - это те, кто находится в политическом, кадровом, персональном отношении ближе всех к эмитенту. Пусть эмитент - Вася. Он знает Колю и Петю, он им сочувствует. Напечатав тысячу рублей (ну, триллионов или сотен тысяч, неважно) он вручает пятьсот рублей Коле и пятсот рублей Пете. Газеты уж очень просили, говорили, что в экономике не хватает денег, объяняет Вася. Первополучтели несут эти деньги на рынок. Понятно, что будучи друзьями Васи они давно не бедны. Но дочь попросила обновить машину - бугатти не катит, хочу красненький феррари. А тут знакомые ювелиры просят проспонсировать супергаламероприятие в ГУМе. И давно хотели слетать в этот... как его... забыл, вобщем, летим на Рождество, и все наши друзья тоже.
Важно следующее. Первополучатели выходят на рынок, когда цены на нем соответствуют условиям предыдущего периода, т.е. условиям, существовавшим до момента, когда Вася "влил денег в экономику". Поэтому первый период инфляционного бума напоминает "настоящий" экономический рост - отрасли, обслуживающие Колю и Петю, видят, что спрос на их товары и услуги растет. Газеты в восторге - потому что приметы этого бума наглядны и очевидны. Ресурсы начинают потихоньку притягиваться к деньгам. Деньги толчками идут все дальше (вглубь и в ширь) по производственной структуре. Коля и Петя, справедливо считая личное потребление мелочью, замахиваются на сооружение всякого разного грандиозного, тем более, что видимое грандиозное и было одним из условий Васиной щедрости. Между тем, публика начинает соображать, что имеет место просто-напросто перераспределение от одних к другим - только не через налоги, а через эмиссию. Торговцы - сперва ближние, потом не такие ближние, а потом уже и все, начинают подымать цены, сообразив, что хотя денег и больше, но и закупать то, что они продают, им, торговцам, придется на растущем рынке. Производители начинают заговаривать о пересмотре соглашений в части цен, заключенных три года назад. Валютный рынок отвечает ростом курса иностранной валюты - туда идут и излишки, остающиеся от щедрот Васи, и деньги населения, смекнувшего, что покупательная способность родных денег к Новому году упадет, и может упасть довольно сильно. Начинается рост цен. Это довольно быстро случается. Васе приходится эмитировать следующие деньги для сования в клювики Коли и Пети, уж больно громно те пищат.
К этому времени волна, инициированная заботливым Васей, доходит до получателей фиксированных и/или низких доходов. Т.е. если вы миллионер, то подушка терпения в отношении всякой там вермишели-постного масла огромна. Она огромна даже в отношении высоких марок качественных вин. А вот если вы живете на фиксированные доходы, то как правило вы принадлежите к такой категории, для которой каждый рубль повышения цен на еду - весьме чувствителен.
И тут начинается та шизня, которая мучает жителей во все времена высокой инфляции. Почему стало столько балов и приемов? Почему битком набиты игорные заведния? Почему нищий видит, как выходя из ресторана дают швейцару сто франков на чай? Почему столько роскоши в столицах? Они наверно ограбили провинцию? Да нет, то есть ограбили, но не прямо, а хитро - потому в столице столько роскоши, что тут Вася деньги печатает и раздает первополучателям. Поэтому не только Коля с Петей подтягиваются поближе, но и те, кто их обшивает-одевает, кормит и поит, развлекает и лечит тоже. В самом конце данной цепочки стоит простодушная жертва этой политики - житель дальних областей и работник непрестижных отраслей, пенсинер государственных пенсий, студент государственных вузов, инвалид государственных пособий и прочий библиотекарь-почтмейстер, вагоновожатый учитель, да просто любой получатель зарплаты и ренты, стоящий далеко от раздаточного лотка государственной кассы.
Все подобные эпизоды - как под копирку. Франция при бумажных ассигнатах, Германия времен Веймарской республики, Советская Россия при военном коммунизме, Венгрия, Зимбабве - везде островки бурлящей роскоши посреди беднеющего с каждой пульсацией экономики населения. Население сбито с толку - откуда, ну откуда все эти приметы роскошной жизни, как это объяснить - спрашивает себя простодушный человек.
А ведь это он, наш простодушный, сочувственно кивал, читая в газетах о том, как задыхается "экономика" без совершенно необходимых ей дополнительных денег. Он вертит головой, не успевая пересчитывать возросшие числом бентли с феррарями на столичных улицах. Дорогие кафе полны. Битковые джеты на самые дорогие курорты мира он не видит, но их пассажиры видят друг друга и горой стоят за мудрого Васю. Простодушный сперва удивляется, потом возмущается, потом наливается злобой. Большой злобой. А там и ненависть подоспела. К богачам и свободному рынку. Вон, в газетах экономисты пишут, что неравенство и ограбление трудящихся - непременный его атрибут.
Вася, конечно, тоже видит, что происходит что-то не то. Васе надо что-то делать. Но вся штука в том, что и Вася, и журналисты со своии экономистами, и все люди с улицы, и Коля с Петей, - все они знают, что инфляция - это когда растут цены. Так их выучили учебники и вузы. А цены у нас кто устанавливает? При свободном рынке? Правильно, торговцы. Вот кто виноват, люди! (тут, повторю, полное единство Васи и народа). И начинается фиксация самых разных цен, и встают очереди по тротуарам, и высокопоставленное лицо, провожая вас в глубины необъятной квартиры, предупреждает - здесь мешки с сахаром, а здесь - с рисом, не споткнитесь, пожалуйста...