![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
posicПроблема эмиграции состоит в целом в том, что люди, не ощущающие хода и направления развития событий в большом окружающем мире, оказываются застигнуты врасплох происходящими тектоническими сдвигами и катастрофами. Это приводит их в точку выбора между оставлением себя на произвол внезапно для них и опасно изменившейся обстановки на родине -- и той или иной формой капитуляции перед нравами и обычаями соглашающейся принять их чужбины. Оба варианта более-менее плохи, хотя в конечном итоге может выясниться, что какие-то из них намного хуже других.
Известные мне случаи с постсоветскими эмигрантами "большой волны" начала 90-х годов делятся примерно на тех, кто давно стремились к отъезду, но удерживались силой советской власти; тех, кто к отъезду не стремились, но оказались увлечены общим потоком; и, собственно говоря, большинство -- тех, кто этот поток, так сказать, сформировали, составили его основную массу. Мне трудно сказать, что двигало этими последними -- ухудшение или ожидание ухудшения материальных условий жизни, ожидание лучших условий на новом месте? Ощущение опасности, угрозы насилия, уголовного или политического? Просто страх перед неизведанным, неизвестными постсоветскими перспективами?
Так или иначе, я всегда жил по своему собственному, а не по общепринятому графику. В начале 90-х мне было комфортно в Москве -- и я остался, хотя родственники и друзья уезжали. Пустота вокруг, вызванная их отъездом, начала ощущаться и сказываться -- и я начал вести переговоры об условиях временных деловых поездок заграницу, закончившиеся визиторством в Гарварде осенью 94 года и аспирантурой там же с осени 1995.
Постдоки закончились, публикаций не было, перспективы работы по специальности за границей больше не просматривались, -- а российская "стабильность" нулевых годов, при всей ее отвратительности в идеологическом и политическом отношении, предоставляла некое окно возможностей для научной работы, -- и я вернулся осенью 2003 года в Москву. Уехать в тот же Израиль в середине 00-х и попасть под каток необходимости зарабатывать себе на жизнь любой работой, за которую платят, было бы, увы, глупо.
В мае 2004 года у меня было 5 публикаций в рецензируемых изданиях, все они достаточно короткие журнальные статьи. Из них четыре вышли из печати в 1991-95 годах, т.е., за три-семь лет до защиты диссертации Ph.D. в 1998 году, и только одна (с двумя соавторами) была опубликована после получения степени Ph.D., в 2002-м.
Как стало ясно впоследствии, период 2003-04 годов пришелся примерно на середину некого необычно длинного производственного цикла. Мои ключевые идеи и основные результаты 1995-2003 годов были доведены до ума и обнародованы хотя бы в Архиве только к концу лета 2010 года.
В мае 2011, когда я подавал заявление на позицию доцента в Вышке, у меня было 10 публикаций в рецензируемых изданиях (в том числе две монографии и восемь журнальных статей), и еще 2 (одна тонкая книжка и одна длинная статья) на разных завершающих этапах выхода из печати. База данных MathSciNet знала 81 несамоцитирующую ссылку на мои работы -- http://posic.livejournal.com/600529.html .
Разумеется, "стабильность" нулевых годов означала на самом деле отложенный кризис; с годами это становилось все нагляднее. Застрять в Москве и попасть под каток разрушающей самую ткань жизни социально-политической катастрофы было бы еще глупее.
Избранная мною по факту стратегия состояла в том, чтобы поставить себя в положение, когда по мере ухудшения общественно-политической обстановки я окажусь под действием выталкивающих сил, действующих со всех сторон. В середине октября 2013 я получил официальный отказ в утверждении моей докторской диссертации из Минобрнауки. К концу осеннего семестра в Вышке я был уже совершенно на взводе безотносительно всякой большой политики.
В мае 2014 года, когда принималось решение об отъезде в Израиль, у меня было 14 публикаций в рецензируемых изданиях (в том числе три монографии и одиннадцать статей), и еще одна статья с полученной первой рецензией и близкой перспективой принятия к печати. База данных MathSciNet знала 156 несамоцитирующих ссылок на мои работы -- http://posic.livejournal.com/1064387.html .
Я не уехал бы в марте 2014 в Прагу и потом уже в мае окончательно в Израиль, не случись вторжения на Украину и всего сопутствующего очевидного, кардинального -- не сказать даже ухудшения -- обрушения политической ситуации в России. Но встал и уехал я с такой легкостью потому, что готовился и приготовился к этому решению на протяжении многих предшествовавших лет, шел и пришел к этой точке.
Решение дилеммы эмиграции состоит в том, чтобы видеть и понимать мир, в котором вы живете, смотреть на него открытыми глазами. Не то, чтобы это позволяло уцелеть -- ничего вообще не позволяет уцелеть, каждая индивидуальная история, как известно, это история поражения -- но это помогает выйти из положения беспомощной жертвы обстоятельств.
Известные мне случаи с постсоветскими эмигрантами "большой волны" начала 90-х годов делятся примерно на тех, кто давно стремились к отъезду, но удерживались силой советской власти; тех, кто к отъезду не стремились, но оказались увлечены общим потоком; и, собственно говоря, большинство -- тех, кто этот поток, так сказать, сформировали, составили его основную массу. Мне трудно сказать, что двигало этими последними -- ухудшение или ожидание ухудшения материальных условий жизни, ожидание лучших условий на новом месте? Ощущение опасности, угрозы насилия, уголовного или политического? Просто страх перед неизведанным, неизвестными постсоветскими перспективами?
Так или иначе, я всегда жил по своему собственному, а не по общепринятому графику. В начале 90-х мне было комфортно в Москве -- и я остался, хотя родственники и друзья уезжали. Пустота вокруг, вызванная их отъездом, начала ощущаться и сказываться -- и я начал вести переговоры об условиях временных деловых поездок заграницу, закончившиеся визиторством в Гарварде осенью 94 года и аспирантурой там же с осени 1995.
Постдоки закончились, публикаций не было, перспективы работы по специальности за границей больше не просматривались, -- а российская "стабильность" нулевых годов, при всей ее отвратительности в идеологическом и политическом отношении, предоставляла некое окно возможностей для научной работы, -- и я вернулся осенью 2003 года в Москву. Уехать в тот же Израиль в середине 00-х и попасть под каток необходимости зарабатывать себе на жизнь любой работой, за которую платят, было бы, увы, глупо.
В мае 2004 года у меня было 5 публикаций в рецензируемых изданиях, все они достаточно короткие журнальные статьи. Из них четыре вышли из печати в 1991-95 годах, т.е., за три-семь лет до защиты диссертации Ph.D. в 1998 году, и только одна (с двумя соавторами) была опубликована после получения степени Ph.D., в 2002-м.
Как стало ясно впоследствии, период 2003-04 годов пришелся примерно на середину некого необычно длинного производственного цикла. Мои ключевые идеи и основные результаты 1995-2003 годов были доведены до ума и обнародованы хотя бы в Архиве только к концу лета 2010 года.
В мае 2011, когда я подавал заявление на позицию доцента в Вышке, у меня было 10 публикаций в рецензируемых изданиях (в том числе две монографии и восемь журнальных статей), и еще 2 (одна тонкая книжка и одна длинная статья) на разных завершающих этапах выхода из печати. База данных MathSciNet знала 81 несамоцитирующую ссылку на мои работы -- http://posic.livejournal.com/600529.html .
Разумеется, "стабильность" нулевых годов означала на самом деле отложенный кризис; с годами это становилось все нагляднее. Застрять в Москве и попасть под каток разрушающей самую ткань жизни социально-политической катастрофы было бы еще глупее.
Избранная мною по факту стратегия состояла в том, чтобы поставить себя в положение, когда по мере ухудшения общественно-политической обстановки я окажусь под действием выталкивающих сил, действующих со всех сторон. В середине октября 2013 я получил официальный отказ в утверждении моей докторской диссертации из Минобрнауки. К концу осеннего семестра в Вышке я был уже совершенно на взводе безотносительно всякой большой политики.
В мае 2014 года, когда принималось решение об отъезде в Израиль, у меня было 14 публикаций в рецензируемых изданиях (в том числе три монографии и одиннадцать статей), и еще одна статья с полученной первой рецензией и близкой перспективой принятия к печати. База данных MathSciNet знала 156 несамоцитирующих ссылок на мои работы -- http://posic.livejournal.com/1064387.html .
Я не уехал бы в марте 2014 в Прагу и потом уже в мае окончательно в Израиль, не случись вторжения на Украину и всего сопутствующего очевидного, кардинального -- не сказать даже ухудшения -- обрушения политической ситуации в России. Но встал и уехал я с такой легкостью потому, что готовился и приготовился к этому решению на протяжении многих предшествовавших лет, шел и пришел к этой точке.
Решение дилеммы эмиграции состоит в том, чтобы видеть и понимать мир, в котором вы живете, смотреть на него открытыми глазами. Не то, чтобы это позволяло уцелеть -- ничего вообще не позволяет уцелеть, каждая индивидуальная история, как известно, это история поражения -- но это помогает выйти из положения беспомощной жертвы обстоятельств.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2015-11-12 07:26 pm (UTC)Пока что склоняюсь к варианту быть убитым на собственной земле, земле своих предков. А там как знать.
no subject
Date: 2015-11-12 07:37 pm (UTC)no subject
Date: 2015-11-12 08:13 pm (UTC)но где вы ни были - вы будете на планете Земля, на земле предков.
все относительно.
no subject
Date: 2015-11-12 08:38 pm (UTC)Всё остальное красные прибрали к рукам. Не без помощи фрицев, так скажем.
И у меня больше нигде ничего нет. Так что "туда" - это если вдруг жить захочется дальше. Отбросив, так скать, всё остальное.
no subject
Date: 2015-11-13 04:56 am (UTC)no subject
Date: 2015-11-13 08:45 am (UTC)