posic | Рыбкин на "Свободе", 15 февраля

http://www.svoboda.org/ll/elect/0204/ll.021504-1.asp

Дмитирй Волчек: Бесспорно, главным героем выборной кампании стал на этой неделе Иван Рыбкин. Сейчас Иван Петрович у нас на связи по телефону из Лондона.

Иван Петрович, прежде всего хочу спросить: вы твердо решили не возвращаться в Россию до выборов или можете еще переменить свое решение?

Иван Рыбкин: Я решил не возвращаться в Россию, скорее всего, это до 14 марта, до дня выборов, там посмотрим.

Дмитрий Волчек: Вы уже отправились в Лондон с намерением остаться или это решение возникло у вас спонтанно в Англии?

Иван Рыбкин: Нет, я твердо решил еще с утра, проснувшись рано в тот день, переговорив со своей супругой, и вылетел в Лондон с твердым намерением вести предвыборную борьбу отсюда. Потому что вести предвыборную борьбу в России сегодня по сути дела невозможно кандидатам в президенты. Моя команда большей частью будет работать непосредственно в России во главе с Ксенией Пономаревой.

Дмитрий Волчек: Вы считаете, что существует угроза вашей жизни?

Иван Рыбкин: Я считаю, что существует реальная угроза безопасности моей семьи и моей собственной.

Дмитрий Волчек: Почему власти тогда выпустили вас за границу, ведь они могли вас и задержать?

Иван Рыбкин: Я думаю, что официальный статус кандидата в президенты не позволил им это сделать, хотя в предыдущий мой вылет во вторник 3-го февраля такое шоу разыгрывалось, это маски-шоу, которые знакомы многим.

Дмитрий Волчек: Перед киевской историей вы дали несколько очень ярких интервью, в которых обвинили Владимира Путина в тайных связях с крупным бизнесом и назвали президента главным олигархом. Эта разоблачительная линия останется главной в ваших предвыборных выступлениях?

Иван Рыбкин: Не только. Я, конечно, намерено говорить о том, что делает и вытворяет власть, а подходы везде одинаковые, начиная с того, как попирается закон о выборах президента, только что это было продемонстрировано вашими примерами, я буду говорить и об этом тоже.

Дмитрий Волчек: Как вы намерены вести вашу предвыборную кампанию из Лондона чисто технически? Вы собираетесь участвовать в теледебатах, как-то общаться с избирателями?

Иван Рыбкин: Да. Ксения Пономарева имеет такое поручение обратиться в Центральную избирательную комиссию и на телеканалы, чтобы мне была предоставлена возможность участвовать в теледебатах именно по телевизионным мостам.

Слушатель: Это Дамир Сабибулин вас беспокоит, слушатель передачи Радио Свобода. Иван Петрович, я обращался несколько раз к вам по поводу 2000-го года, 26-го марта. Помните, наверное, проходили выборы президента, а у нас, попал волею судьбы в Санкт-Петербург, совмещались выборы губернатора и главы администрации. При повторном по моему заявлению в избирательную комиссию и прокуратуру Ханты-Мансийского округа я обратился вскрытии избирательных бюллетеней, 14 сентября вскрыли бюллетени, там оказались совсем другие бюллетени по цветности, по защитным, то есть другие. Я обращался несколько раз к вам по поводу беспредела, я дошел вплоть до Страсбургского суда. Швеция готова предоставить политическое убежище.

Дмитрий Волчек: Понятен вопрос. Я думаю, его можно переформулировать в общих чертах о фальсификациях на прошлых и, возможно, предстоящих выборах. Что вы думаете об этом, Иван Петрович?

Иван Рыбкин: Я полагаю, что то, что происходило и в те дни, о которых говорит наш уважаемый слушатель, и то, что происходило 7 декабря, и то, что происходит на наших глазах, есть профанация основной демократической процедуры - реализации свободы человека выбрать себе власть такую, какую он желает. Люди, очнитесь, посмотрите, что творится, противодействуйте этому.

Слушательница: Добрый вечер. Иван Петрович, я вас слушала, когда вы были в Киеве. Вы сказали, что вас четыре дня там держали. А первое ваше высказывание было: вы через несколько дней вышли на улицу, купили газету, открыли и вдруг увидели, что вас разыскивают, и добавили: "Называется - купил". Это первое высказывание было нормальным голосом, здоровым, как всегда. Второе высказывание: "Мы сидели с друзьями за столом, и вдруг я слышу и вижу - меня разыскивают". Три раза вы высказывались и все время разное. Как это объяснить?

Иван Рыбкин: Скажу просто: из Киева надо было еще улететь и до Москвы улететь.

Дмитрий Волчек: Иван Петрович, в общих чертах, вы знаете сейчас, кто вас похитил в Киеве? И могли бы вы в двух словах буквально очертить свое представление о том, что произошло за эти четыре дня?

Иван Рыбкин: Сказать, кто это сделал, мне трудно, я могу лишь предполагать. А кому это выгодно - мне тоже понятно, как и многим, наверное.

Дмитрий Волчек: Сейчас вы в Лондоне прошли экспертизу на отравляющие вещества. Какие результаты этой экспертизы?

Иван Рыбкин: Я прошел эту экспертизу вчера с утра. Взяли все необходимые анализы, в том числе анализы крови. Мне предварительно сказали, что, скорее всего, помимо того, что было подлито или подсыпано в чай, видимо, была применена газовая маска, более не знаю ничего. Результаты будут готовы в начале следующей недели.

Слушательница: Добрый вечер. Меня зовут Мария Николаевна. У меня вопрос к Ивану Петровичу. Вы знаете, Иван Петрович, мы всей семьей за вас переживали, и когда вы появились, мы были страшно рады, все было ясно, что там какие-то причины более глубокие, чем вы осветили при приезде. Но вот один вопрос к вам: ребята с "Эхо Москвы" так постаралась, организовали вам встречу. Мне кажется, такое обилие журналистов должно было вас обезопасить и в России. Почему вы ничего не сказали? Мне кажется, именно этим вы обидели и журналистов, и нас, и в какой-то степени, вы меня, ради бога, извините, я вас очень уважаю, все ваши публикации последние читала в газетах, что-то нужно было сказать, хоть какую-то правду. В какой-то степени вы себя этим дискредитировали, и даже не в какой-то степени, а в достаточной, по-моему.

Иван Рыбкин: Хочу принести свои извинения, попросить у вас прощения. Я полагаю, что к тому времени совсем не пришел в себя.

Слушатель: Добрый вечер. Федор Иванович, Москва. Иван Петрович, такой вопрос: вы решили встретиться с Масхадовым, который в розыске, понятны причины. Нет ли здесь какого-то нонсенса?

Иван Рыбкин: Для меня принципиальный момент - прекращение войны в Чечне. Первый пункт моей президентской программы - прекращение бойни, в которой погибли тысячи солдат и офицеров федеральной группировки и продолжают гибнуть граждане, мирные граждане России по всей территории России. Поэтому встреча с Масхадовым принципиальна для меня. Я искал этой встречи со времен, когда написал президенту Путину открытое письмо 28 июня 2002-го года. И только то, что произошло с Ахмедом Закаевым, эту встречу сорвало. Поэтому, да, наверное, сомнительный был подход, но я рисковал. А разве не рисковал, когда ездил в Чечню полтора года, оставив депутатские дела? Получилось так, как получилось. Но еще раз повторю: прекращение бойни в Чечне, когда страна захлебывается кровью, принципиальный для меня вопрос. Потому что подходы в Чечне экстраполируются на всю Россию. Там попирается закон, и сейчас на телеэкранах, на радио, везде это нам демонстрируют. Те же люди, те же подходы.