Еще про жирафа

[posic]

Между прочим, еще не так просто сказать, до какой степени мой современный научный стиль сложился под влиянием особого интереса к предмету изучения в математике, а до какой -- под влиянием отсутствия особого интереса к жизни вне математики. В конце концов, первая половина 90-х была для меня временем надежд, вторая половина 90-х и первая половина 00-х -- временем их крушения, а вторая половина 00-х стала временем примирения с безнадежностью, в целом ряде аспектов.

Ну, надо же что-то с собой делать. Я редко отказывался от возможности вкусно покушать, но жить ради этого я не могу (и ради того, чтобы ребенку было, что покушать, как показывает практика, тоже). Если жизни все равно нет, остается принести себя на алтарь науки (или еще какого-нибудь такого дела, скажем, политической свободы; но науке от меня больше толку). В общем, любимое дело есть всегда любимое дело, но от любви к жизни + любви к математике вдохновение какое-то немного другое, чем от отвращения к жизни + любви к математике; так уж устроен человек.

... О том, как все это может быть связано с популярными вопросами о "приложениях", "связях с естествознанием", "популяризации" и проч. -- замнем для ясности, да? Я, собственно, и в лучшие времена, мягко говоря, не особенно интересовался такими вещами, так что чего уж там. Но ведь и жизнь не у одного меня бывает тоскливая, из математиков там или из кого.