Июль 1998 -- 17
Mar. 27th, 2012 10:10 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
posicЧто было дальше? Поздней осенью 98 года я придумал элементарное доказательство "делимого случая" гипотезы Милнора-Блоха-Като (для нечетного простого) -- нулевого шага доказательства Воеводского всей гипотезы, а также доказательство гипотезы Меркурьева-Тиньоля-Кана для биквадратичных расширений.
Весной 99 в IAS появились на свет производные категории второго рода (пусть не в виде математического текста, но моих докладов на семинаре). Писать статьи в 98-99 учебном году я по-прежнему не мог, как не мог я это делать и в 97-98 учебном году (за исключением лета 97), и в 1999-2000. Летом 2000 были написаны письма про полубесконечные когомологии, однако.
С тоски от невозможности писать статьи я стал читать весной 1999 года знаменитую "конфу полит.ру" и вскоре обратился в приверженцы либертарианского учения (каковым с тех пор и остаюсь).
В продлении моего постдока в IAS мне отказали из-за отсутствия публикаций, но я получил полугодовую позицию в MSRI (Беркли) на осенний семестр 1999 года. Там был семестр по обратной задаче теории Галуа, одному из предметов моих тогдашних интересов.
Мой дядя по другой линии, работавший в СССР, кажется, замначальника главка в Министерстве Энергетического Строительства и проживавший с 1992 года в Нью-Йорке, еще в 1998 говорил мне по телефону, что если я откажусь лечиться, меня просто вышлют из Штатов без права возвращения обратно. Я подумал тогда, что таких законов нет (хотя если бы даже и были, то что мне за забота), но по факту он оказался прав.
Студенческая виза F-1, по которой я находился в США в годы аспирантуры, позволяла провести в Штатах дополнительный год, практикуясь по специальности по окончании учебы. В этом статусе я жил в Принстоне в 98-99 годах, но в следующем году мне уже нужно было легализовываться по другому. В учреждениях INS в то время случилась некая закупорка с очередями и многомесячными задержками, и проще всего было вернуться летом в Москву (что я в любом случае собирался сделать) и обратиться за J-1 визой в посольство.
В посольстве летом 1999 оказалась тоже аховая ситуация с шестичасовыми очередями на подачу документов на улице. К тому же, это был год американских бомбардировок Сербии, с соответствующим состоянием русско-американских отношений (замдиректора MSRI потом писал мне, что его дочери отказали в русской визе в это лето). Но в моем случае главной проблемой стал пресловутый вопрос "Have you ever been arrested or convicted for a crime?" в визовой анкете, а также родственный вопрос о наличии душевной болезни, или как там это формулировалось.
Я ответил, что был арестован в Нью-Гемпшире, прокуратура отказалась от обвинения, а насчет психиатрического диагноза ответ зависит от того, кого спросить -- я себя считаю здоровым, врач -- счел больным, а судья выпустил меня. Результатом стал мой рассказ под запись (ручкой по бумаге) об обстоятельствах происшествия в Нью-Гемпшире, с последующим отказом в визе и предложением не подавать снова без копии полицейского отчета о происшествии.
Я послал письмо с подробным рассказом о ситуации в MSRI, а также позвонил в Hooksett Police Department, попросив выслать факсом отчет о моем аресте. Прочтя факс и обнаружив там упоминание "угрозы убить полицейского", я убедился, что ситуация безнадежна, но предпочел все же доиграть партию до конца. Замдиректора MSRI обещал прислать в посольство факс в мою поддержку.
Во второй мой приход в посольство основным предметом обсуждения по-прежнему было нью-гемпширское происшествие. На стандартный вопрос о доказательствах намерения вернуться я ответил предъявлением риелторских документов, согласно которым у меня был контракт на подбор квартиры в Москве для покупки. Консульская работница выразила намерение выдать мне визу и велела оплатить положенную сумму в окошко (в те времена плата взималась за визы, а не за рассмотрение заявлений на получение виз).
Прийдя в положенный день за визой, я получил ответ, что виза не готова. Так продолжалось несколько дней; мне уже надо было улетать, и я занимался переносом билетов. В конце концов, в очередной день мне ответили, что консульская работница пересмотрела свое решение, в визе мне отказано, а свои деньги я могу получить обратно в кассе. Я так понимаю, что она прочитала полицейский отчет. Формальной причиной отказа было указано "не доказанное намерение вернуться".
Я написал в MSRI, что вопрос о моем приезде можно считать решенным отрицательно. Результатом стала переписка с Эйзенбадом (директором института). Они позвонили в посольство и выяснили, что никаких следов получения факса, который должен был быть отправлен перед моим вторым интервью, в посольстве не существует.
Эйзенбад уговаривал меня сходить (отстоять шестичасовую очередь и т.д.) в третий раз. Мол, теперь у них, наконец, будет наш факс, и т.д. Я считал, что удостовериться, что их факс отправлен и получен, они были обязаны с первой попытки, а если они этого не сделали, это не повод мне в третий раз идти обивать пороги. Обсуждалась также идея получения визы H-1B на короткий срок, но дальше разговоров дело не пошло.
На стипендию, заработанную за год в IAS, я купил себе однокомнатную квартиру в Москве. Присоединив стипендию, которую мне заплатили бы в MSRI, я мог бы, вероятно, купить двухкомнатную, но я предпочел сказать правду в посольстве. Понятие о том, что на меня неспровоцированно напал полицейский в их стране, после чего я еще ряд недель мыкался по психушкам -- а теперь мне предлагается им же врать, что ничего этого не было -- представлялось мне оскорбительным.
Я снова попал в психушку летом 2002 года в Стокгольме (на несколько дней), а потом в 2004-05 годах в Москве (на много месяцев). Летом-осенью 2002, по возвращении из Стокгольма, была написана первая препринтная версия работы про делимый случай МБК и биквадратичные/диэдральные расширения, а также новая серия писем про полубесконечные когомологии.
Еще одна и последняя попытка получить американскую визу была предпринята осенью 2002 года в Германии. На этот раз, я уже писал в анкете, что был арестован несколько раз в разных странах. Коммуникация с консульством имела крайне невнятную форму проставленных галочек в заранее напечатанных списках с короткими названиями документов по-немецки, но насколько я мог расшифровать, речь шла о том, что мне предложили представить полицейские отчеты обо всех случаях ареста.
Вся эта возня с (новыми и намного более длинными после сентября 2001) анкетами и бессмысленными ответами оказалась настолько неприятной и депрессивной, и настолько сильно бьющей по работоспособности, что попытка 2002 года стала последней.
... Намного улучшенная и расширенная версия моей диссертации была опубликована как журнальная статья в 2005 году. Придуманное осенью 1998 вышло из печати в виде статьи в 2005-06 годах. Придуманное весной 1999 -- в виде монографий в 2010-11.
Весной 99 в IAS появились на свет производные категории второго рода (пусть не в виде математического текста, но моих докладов на семинаре). Писать статьи в 98-99 учебном году я по-прежнему не мог, как не мог я это делать и в 97-98 учебном году (за исключением лета 97), и в 1999-2000. Летом 2000 были написаны письма про полубесконечные когомологии, однако.
С тоски от невозможности писать статьи я стал читать весной 1999 года знаменитую "конфу полит.ру" и вскоре обратился в приверженцы либертарианского учения (каковым с тех пор и остаюсь).
В продлении моего постдока в IAS мне отказали из-за отсутствия публикаций, но я получил полугодовую позицию в MSRI (Беркли) на осенний семестр 1999 года. Там был семестр по обратной задаче теории Галуа, одному из предметов моих тогдашних интересов.
Мой дядя по другой линии, работавший в СССР, кажется, замначальника главка в Министерстве Энергетического Строительства и проживавший с 1992 года в Нью-Йорке, еще в 1998 говорил мне по телефону, что если я откажусь лечиться, меня просто вышлют из Штатов без права возвращения обратно. Я подумал тогда, что таких законов нет (хотя если бы даже и были, то что мне за забота), но по факту он оказался прав.
Студенческая виза F-1, по которой я находился в США в годы аспирантуры, позволяла провести в Штатах дополнительный год, практикуясь по специальности по окончании учебы. В этом статусе я жил в Принстоне в 98-99 годах, но в следующем году мне уже нужно было легализовываться по другому. В учреждениях INS в то время случилась некая закупорка с очередями и многомесячными задержками, и проще всего было вернуться летом в Москву (что я в любом случае собирался сделать) и обратиться за J-1 визой в посольство.
В посольстве летом 1999 оказалась тоже аховая ситуация с шестичасовыми очередями на подачу документов на улице. К тому же, это был год американских бомбардировок Сербии, с соответствующим состоянием русско-американских отношений (замдиректора MSRI потом писал мне, что его дочери отказали в русской визе в это лето). Но в моем случае главной проблемой стал пресловутый вопрос "Have you ever been arrested or convicted for a crime?" в визовой анкете, а также родственный вопрос о наличии душевной болезни, или как там это формулировалось.
Я ответил, что был арестован в Нью-Гемпшире, прокуратура отказалась от обвинения, а насчет психиатрического диагноза ответ зависит от того, кого спросить -- я себя считаю здоровым, врач -- счел больным, а судья выпустил меня. Результатом стал мой рассказ под запись (ручкой по бумаге) об обстоятельствах происшествия в Нью-Гемпшире, с последующим отказом в визе и предложением не подавать снова без копии полицейского отчета о происшествии.
Я послал письмо с подробным рассказом о ситуации в MSRI, а также позвонил в Hooksett Police Department, попросив выслать факсом отчет о моем аресте. Прочтя факс и обнаружив там упоминание "угрозы убить полицейского", я убедился, что ситуация безнадежна, но предпочел все же доиграть партию до конца. Замдиректора MSRI обещал прислать в посольство факс в мою поддержку.
Во второй мой приход в посольство основным предметом обсуждения по-прежнему было нью-гемпширское происшествие. На стандартный вопрос о доказательствах намерения вернуться я ответил предъявлением риелторских документов, согласно которым у меня был контракт на подбор квартиры в Москве для покупки. Консульская работница выразила намерение выдать мне визу и велела оплатить положенную сумму в окошко (в те времена плата взималась за визы, а не за рассмотрение заявлений на получение виз).
Прийдя в положенный день за визой, я получил ответ, что виза не готова. Так продолжалось несколько дней; мне уже надо было улетать, и я занимался переносом билетов. В конце концов, в очередной день мне ответили, что консульская работница пересмотрела свое решение, в визе мне отказано, а свои деньги я могу получить обратно в кассе. Я так понимаю, что она прочитала полицейский отчет. Формальной причиной отказа было указано "не доказанное намерение вернуться".
Я написал в MSRI, что вопрос о моем приезде можно считать решенным отрицательно. Результатом стала переписка с Эйзенбадом (директором института). Они позвонили в посольство и выяснили, что никаких следов получения факса, который должен был быть отправлен перед моим вторым интервью, в посольстве не существует.
Эйзенбад уговаривал меня сходить (отстоять шестичасовую очередь и т.д.) в третий раз. Мол, теперь у них, наконец, будет наш факс, и т.д. Я считал, что удостовериться, что их факс отправлен и получен, они были обязаны с первой попытки, а если они этого не сделали, это не повод мне в третий раз идти обивать пороги. Обсуждалась также идея получения визы H-1B на короткий срок, но дальше разговоров дело не пошло.
На стипендию, заработанную за год в IAS, я купил себе однокомнатную квартиру в Москве. Присоединив стипендию, которую мне заплатили бы в MSRI, я мог бы, вероятно, купить двухкомнатную, но я предпочел сказать правду в посольстве. Понятие о том, что на меня неспровоцированно напал полицейский в их стране, после чего я еще ряд недель мыкался по психушкам -- а теперь мне предлагается им же врать, что ничего этого не было -- представлялось мне оскорбительным.
Я снова попал в психушку летом 2002 года в Стокгольме (на несколько дней), а потом в 2004-05 годах в Москве (на много месяцев). Летом-осенью 2002, по возвращении из Стокгольма, была написана первая препринтная версия работы про делимый случай МБК и биквадратичные/диэдральные расширения, а также новая серия писем про полубесконечные когомологии.
Еще одна и последняя попытка получить американскую визу была предпринята осенью 2002 года в Германии. На этот раз, я уже писал в анкете, что был арестован несколько раз в разных странах. Коммуникация с консульством имела крайне невнятную форму проставленных галочек в заранее напечатанных списках с короткими названиями документов по-немецки, но насколько я мог расшифровать, речь шла о том, что мне предложили представить полицейские отчеты обо всех случаях ареста.
Вся эта возня с (новыми и намного более длинными после сентября 2001) анкетами и бессмысленными ответами оказалась настолько неприятной и депрессивной, и настолько сильно бьющей по работоспособности, что попытка 2002 года стала последней.
... Намного улучшенная и расширенная версия моей диссертации была опубликована как журнальная статья в 2005 году. Придуманное осенью 1998 вышло из печати в виде статьи в 2005-06 годах. Придуманное весной 1999 -- в виде монографий в 2010-11.
