Июль 1998 -- 9
Mar. 26th, 2012 06:24 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
posicВесть о моих приключениях быстро докатилась до Москвы, разумеется. Ко времени моего возвращения из нью-гемпширской больницы, мой брат уже прилетел в Бостон.
И не только до Москвы. Мой двоюродный дядя, молекулярный биолог, работавший до 1991-92 годов в Пущино, а после этого времени -- в Южной Калифорнии, довольно пристально следил за моими делами весь предшествовавший год. Он вообще интересовался практической медициной и пытался участвовать в лечении своих родственников, у которых были проблемы со здоровьем (в частности, он много лет так или иначе руководил лечением своей мамы, которая тяжело болела чем-то далеко не психиатрическим).
Весной 1998 года мне надо было защищать диссертацию. В начале года стало известно, что у меня будет постдоковская позиция в IAS в 98-99 учебном году. Дядя регулярно звонил мне, интересуясь, как идут дела с диссертацией. Дела шли не шатко, не валко, ничего поделать с этим было нельзя, советы его к делу отношение имели минимальное, и от звонков его мне было одно мучение. Еще регулярнее он звонил мне в больницу в Нью-Гемпшире, расспрашивая о впечатлениях.
На следующий, наверное, день по моем возвращении в Кембридж, дядя позвонил мне, чтобы узнать, собираюсь ли я на назначенный мне прием у местного психиатра. Получив ответ, что к психиатру я не пойду и таблетки пить не собираюсь, он провел примерно час, пытаясь переубедить меня по телефону, и, не добившись своего, решил прибегнуть к более действенным мерам, позвонив в Harvard Medical Services.
Мы с братом были вместе одни в доме, где я снимал комнату, когда пронзительно зазвенела сигнализация. Дверь открылась, и в дом ввалилась куча народу в разнообразной униформе. Меня увели, повезли куда-то, высадили, и поместили в комнату, где не на чем было сидеть, а можно было только лежать на каких-то полках. Чуть позже мне объяснили, что мои друзья обо мне беспокоятся, в связи с чем мне надо будет съездить в больницу показаться врачам.
И не только до Москвы. Мой двоюродный дядя, молекулярный биолог, работавший до 1991-92 годов в Пущино, а после этого времени -- в Южной Калифорнии, довольно пристально следил за моими делами весь предшествовавший год. Он вообще интересовался практической медициной и пытался участвовать в лечении своих родственников, у которых были проблемы со здоровьем (в частности, он много лет так или иначе руководил лечением своей мамы, которая тяжело болела чем-то далеко не психиатрическим).
Весной 1998 года мне надо было защищать диссертацию. В начале года стало известно, что у меня будет постдоковская позиция в IAS в 98-99 учебном году. Дядя регулярно звонил мне, интересуясь, как идут дела с диссертацией. Дела шли не шатко, не валко, ничего поделать с этим было нельзя, советы его к делу отношение имели минимальное, и от звонков его мне было одно мучение. Еще регулярнее он звонил мне в больницу в Нью-Гемпшире, расспрашивая о впечатлениях.
На следующий, наверное, день по моем возвращении в Кембридж, дядя позвонил мне, чтобы узнать, собираюсь ли я на назначенный мне прием у местного психиатра. Получив ответ, что к психиатру я не пойду и таблетки пить не собираюсь, он провел примерно час, пытаясь переубедить меня по телефону, и, не добившись своего, решил прибегнуть к более действенным мерам, позвонив в Harvard Medical Services.
Мы с братом были вместе одни в доме, где я снимал комнату, когда пронзительно зазвенела сигнализация. Дверь открылась, и в дом ввалилась куча народу в разнообразной униформе. Меня увели, повезли куда-то, высадили, и поместили в комнату, где не на чем было сидеть, а можно было только лежать на каких-то полках. Чуть позже мне объяснили, что мои друзья обо мне беспокоятся, в связи с чем мне надо будет съездить в больницу показаться врачам.
