![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
posichttps://posic.dreamwidth.org/3262844.html
> Школьныя сочиненiя насъ не учили писать. Просто давали заданiе - написать сочиненiе на такую-то тему - и смотрѣли, что ученики сдаютъ и ставили оцѣнки.
> Насколько я понимаю, это происходитъ почти со всѣми предметами. Дѣтей нельзя массово научить чему-то, какъ этого требуетъ программа. Пять процентовъ будутъ какъ ты, - талантъ къ математикѣ, но непониманiе смысла сочиненiя "Моя мама".
Я объясняю свои проблемы со школьными сочинениями иначе. Дело не в том, что я не понимал законов жанра или что от меня требуется. Даже если бы мне объяснили законы жанра и что от меня требуется -- я просто не хотел этого делать. Это как женщине отдаться насильнику по-хорошему -- дело не в том, что она не понимает, что от нее требуется. У меня было что-то вроде врожденной приверженности этике научной работы. Приверженности (хотя бы даже и рудиментарной) истине, нетривиальности и содержательности. То, что они от меня требовали, было несовместимо с моими ценностными установками.
Что значит второкласснику написать за пятнадцать минут сочинение "Моя мама"? Мама для ребенка -- это целый мир, что там можно написать за пятнадцать минут? Что вообще, хоть за какое время, может написать на эту тему второклассник (если он не гениальный писатель-вундеркинд)? Про форму волос и цвет глаз (как мне объяснили дома)? Но это же не имеет значения, т.е., просто не по делу, и не называется "раскрыть тему".
Лирика Пушкина, опять же. Что значит школьное сочинение "Любовная лирика Пушкина"? Чтобы хоть что-то сказать на эту тему, надо написать толстую монографию. И чтобы написать такую монографию, нужен был ни разу не я, а совершенно другой человек с совершенно другим складом личности и талантами. Мне как школьнику это было абсолютно очевидно, painfully очевидно. Все остальное означало бы просто недобросовестную халтуру. Мне было отвратительно заниматься недобросовестной халтурой.
Это не говоря уже об омерзительности самого жанра. Когда Блюмина зачитывала у нас на уроке сочинения из своей коллекции -- более-менее, лучшие или самые интересные (с какой-либо точки зрения) из собравшихся у нее сочинений -- я не знал, куда деть глаза от стыда. Потом однажды мне дали домой почитать сочинение Саши Полищука про "Образ Наташи Ростовой". Подразумевалось, что это пример очень хорошего сочинения, на который я мог бы ориентироваться. "Как можно! слог его здесь ставят в образец!" Я не мог это прочесть вообще. Даже просто прочесть. Более отвратительного текста я не видал в своей жизни, кажется.
Именно поэтому домашние сочинения я писал глубокой ночью и ближе к раннему утру, в состоянии sleep deprivation. Чтобы отключить контроль внутренних этических установок. Именно поэтому воспроизводилась тенденция, что на экзаменах, где были жизненно необходимы положительные оценки (выпускном, вступительном), меня попускало. В контексте таких экзаменов было уже достаточно очевидно, что вина за эти этические нарушения лежит не на мне.
> Школьныя сочиненiя насъ не учили писать. Просто давали заданiе - написать сочиненiе на такую-то тему - и смотрѣли, что ученики сдаютъ и ставили оцѣнки.
> Насколько я понимаю, это происходитъ почти со всѣми предметами. Дѣтей нельзя массово научить чему-то, какъ этого требуетъ программа. Пять процентовъ будутъ какъ ты, - талантъ къ математикѣ, но непониманiе смысла сочиненiя "Моя мама".
Я объясняю свои проблемы со школьными сочинениями иначе. Дело не в том, что я не понимал законов жанра или что от меня требуется. Даже если бы мне объяснили законы жанра и что от меня требуется -- я просто не хотел этого делать. Это как женщине отдаться насильнику по-хорошему -- дело не в том, что она не понимает, что от нее требуется. У меня было что-то вроде врожденной приверженности этике научной работы. Приверженности (хотя бы даже и рудиментарной) истине, нетривиальности и содержательности. То, что они от меня требовали, было несовместимо с моими ценностными установками.
Что значит второкласснику написать за пятнадцать минут сочинение "Моя мама"? Мама для ребенка -- это целый мир, что там можно написать за пятнадцать минут? Что вообще, хоть за какое время, может написать на эту тему второклассник (если он не гениальный писатель-вундеркинд)? Про форму волос и цвет глаз (как мне объяснили дома)? Но это же не имеет значения, т.е., просто не по делу, и не называется "раскрыть тему".
Лирика Пушкина, опять же. Что значит школьное сочинение "Любовная лирика Пушкина"? Чтобы хоть что-то сказать на эту тему, надо написать толстую монографию. И чтобы написать такую монографию, нужен был ни разу не я, а совершенно другой человек с совершенно другим складом личности и талантами. Мне как школьнику это было абсолютно очевидно, painfully очевидно. Все остальное означало бы просто недобросовестную халтуру. Мне было отвратительно заниматься недобросовестной халтурой.
Это не говоря уже об омерзительности самого жанра. Когда Блюмина зачитывала у нас на уроке сочинения из своей коллекции -- более-менее, лучшие или самые интересные (с какой-либо точки зрения) из собравшихся у нее сочинений -- я не знал, куда деть глаза от стыда. Потом однажды мне дали домой почитать сочинение Саши Полищука про "Образ Наташи Ростовой". Подразумевалось, что это пример очень хорошего сочинения, на который я мог бы ориентироваться. "Как можно! слог его здесь ставят в образец!" Я не мог это прочесть вообще. Даже просто прочесть. Более отвратительного текста я не видал в своей жизни, кажется.
Именно поэтому домашние сочинения я писал глубокой ночью и ближе к раннему утру, в состоянии sleep deprivation. Чтобы отключить контроль внутренних этических установок. Именно поэтому воспроизводилась тенденция, что на экзаменах, где были жизненно необходимы положительные оценки (выпускном, вступительном), меня попускало. В контексте таких экзаменов было уже достаточно очевидно, что вина за эти этические нарушения лежит не на мне.
