![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
posic"уважаемыми членами математического сообщества". Собственно, не "может быть", а даже наверняка это так. Приходящие обращения за рецензиями из редакций престижных журналов подкрепляют в них это чувство принадлежности к сообществу в какой-то уважаемой позиции.
Я не испытываю априорного чувства уважения к сообществам и "институтам". Среди редакторов престижных изданий могут быть хорошие математики, заслуживающие моего уважения в этом качестве, как авторы определений, теорем и доказательств. Изредка могут даже встречаться редакторы, добросовестно и качественно делающие свою работу в роли редакторов (хотя это мне кажется совсем уж редкостью).
Я недоверчивый, подозрительный человек, вплоть до параноидальности. Я не вижу, каким образом за обращениями ко мне с просьбами о рецензировании из редакций, отвергнувших мои работы, стоит что-либо, кроме презрения блатного к фраеру и явному лоху, которым предполагается манипулировать в своих интересах. Я не вижу, каким образом рецензирование для престижных изданий, отвергнувших мои работы, приближало бы меня к целям, к которым я стремлюсь.
Я не стремлюсь стать уважаемым членом сообщества математиков. Я стремлюсь к тому, чтобы мои идеи не были забыты, а получили развитие. Я не вижу, каким образом рецензирование для престижных изданий, отвергнувших мои работы, приближало бы меня к этой цели.
Я стремлюсь к тому, чтобы сообщество математиков заслуживало большего уважения, чем оно, по-моему, сегодня заслуживает. Мне представляется, что политика рецензионного бойкота, создавая правильные стимулы для редакций, в смысле наказания за оппортунистическое поведение, способствует достижению этой цели.
Я не испытываю априорного чувства уважения к сообществам и "институтам". Среди редакторов престижных изданий могут быть хорошие математики, заслуживающие моего уважения в этом качестве, как авторы определений, теорем и доказательств. Изредка могут даже встречаться редакторы, добросовестно и качественно делающие свою работу в роли редакторов (хотя это мне кажется совсем уж редкостью).
Я недоверчивый, подозрительный человек, вплоть до параноидальности. Я не вижу, каким образом за обращениями ко мне с просьбами о рецензировании из редакций, отвергнувших мои работы, стоит что-либо, кроме презрения блатного к фраеру и явному лоху, которым предполагается манипулировать в своих интересах. Я не вижу, каким образом рецензирование для престижных изданий, отвергнувших мои работы, приближало бы меня к целям, к которым я стремлюсь.
Я не стремлюсь стать уважаемым членом сообщества математиков. Я стремлюсь к тому, чтобы мои идеи не были забыты, а получили развитие. Я не вижу, каким образом рецензирование для престижных изданий, отвергнувших мои работы, приближало бы меня к этой цели.
Я стремлюсь к тому, чтобы сообщество математиков заслуживало большего уважения, чем оно, по-моему, сегодня заслуживает. Мне представляется, что политика рецензионного бойкота, создавая правильные стимулы для редакций, в смысле наказания за оппортунистическое поведение, способствует достижению этой цели.
