![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
posicчто ее попросили сделать доклад на студенческом "научно-исследовательском семинаре" в сетке расписания матфака ВШЭ (там у них есть такой жанр, еще в мои времена был). Про кошулеву двойственность или что-нибудь еще на тему моих работ, и про связь с "остальной математикой". И вот, значит, студентка спрашивает совета.
Я, конечно, написал ей, где возникает в "остальной/обычной математике" кошулева двойственность. Но вообще так чувствуется, что вполне удобного и комфортного ответа на вопрос про связь моих работ с остальной математикой -- не существует. Особенно в московско-вышкинской парадигме того, в чем состоит "остальная математика".
Вот в Праге такой постановки вопроса нет. Никому не придет в голову попросить студента рассказать что-нибудь по моим работам и чтобы была связь с остальной математикой. То есть, даже оставляя в стороне политику и нравы, просто по тематике моих научных занятий я оказываюсь, хотя и воспитанником московской математической школы, но во взрослом своем возрасте -- пражским математиком, а не московским.
И три книжного/мемуарного размера препринта 2019-22 годов, изначально написанные вне контакта с коллегами в Праге, а преимущественно по материалам размышлений московских лет -- ничего в этом не переменили. Эти работы повлияли и продолжают влиять на людей здесь в Праге, может быть, даже в Париже или где-то еще, в чем-то расширяя их горизонты. Но москвичам все это по-прежнему чуждо.
Я, конечно, написал ей, где возникает в "остальной/обычной математике" кошулева двойственность. Но вообще так чувствуется, что вполне удобного и комфортного ответа на вопрос про связь моих работ с остальной математикой -- не существует. Особенно в московско-вышкинской парадигме того, в чем состоит "остальная математика".
Вот в Праге такой постановки вопроса нет. Никому не придет в голову попросить студента рассказать что-нибудь по моим работам и чтобы была связь с остальной математикой. То есть, даже оставляя в стороне политику и нравы, просто по тематике моих научных занятий я оказываюсь, хотя и воспитанником московской математической школы, но во взрослом своем возрасте -- пражским математиком, а не московским.
И три книжного/мемуарного размера препринта 2019-22 годов, изначально написанные вне контакта с коллегами в Праге, а преимущественно по материалам размышлений московских лет -- ничего в этом не переменили. Эти работы повлияли и продолжают влиять на людей здесь в Праге, может быть, даже в Париже или где-то еще, в чем-то расширяя их горизонты. Но москвичам все это по-прежнему чуждо.
