Чем дольше я живу

[posic]

тем больше вижу, что люди вообще мало меняются. В основном -- реализуют свой изначальный потенциал с учетом обстоятельств. Кто-то может думать, что я, например, сильно изменился за последние десять или двадцать лет -- и действительно, летом 2002 года мой образ жизни был непохож на нынешний, да и летом 2012 года тоже. Но если пойти глубже, вспомнить, скажем, лето 1992 года, то станет ясно, что я не изменился, а просто продвинулся на тридцать лет вперед в своих делах. И в этом смысле быть самим собой, остаться самим собой и стать самим собой -- это одна и та же задача самореализации.

Отсюда непримиримость, потенциал конфликта, столь присущий человеческим делам. Почти ни у кого почти ни с кем нет совместно разделяемой этической платформы, содержание которой к тому же предполагало бы сотрудничество, а не конфликт. Людоеду точно так же хочется оставаться людоедом и развиваться, идти вперед в своем людоедстве, как поэту хочется писать стихи, как хаму хочется хамить, властолюбцу хочется командовать, и как приверженцу свободы хочется отстоять свою свободу. Если мне удалось чего-то достичь и что-то сделать в жизни -- а я думаю, что мне удалось что-то сделать в жизни -- то потому, что две доставшиеся мне главные побудительные силы, жажда деятельности и жажда независимости, образовали некое гармоничное сочетание, позволившее мне проломиться через преграды.