Отражение угроз
May. 17th, 2020 11:25 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
posicЖизнь есть процесс отслеживания и отражения угроз. В этом состоит, конечно, не более чем один из бесчисленного множества способов думать про жизнь. Но мне кажется, что ко мне этот способ подходит.
В начале 90-х главной угрозой виделась необходимость делать неприятный выбор между болезненностью эмиграции и упадком деятельности на фоне отъезда большинства математиков из Москвы. В итоге я сначала постарался своими скромными силами чуть-чуть восполнить нехватку математической жизни в опустевшей столице -- а потом все-таки уехал в Бостон, но не сразу в аспирантуру, а сначала визитором на три месяца.
Около 1996 года, в период гарвардской аспирантуры, главной угрозой виделось то, что я так никогда и не сделаю ничего по-настоящему важного в математике, останусь мастером жанра милой безделушки. Так сейчас это видится в ретроспективе. К 2003 году от этой опасности не осталось и следа, а на смену ей пришла опасность, что мои важнейшие идеи и результаты не будут записаны, никогда не увидят света.
К концу 2011 года, или даже к концу 2010 года, эта проблема была уже решена и главной угрозой виделись покушения на мою независимость и человеческое достоинство. На этом фоне настала "русская весна" и я уехал в Израиль, где очень предсказуемым и предвиденным образом столкнулся с проблемой болезненности эмиграции, упомянутой выше. В октябре 2014 года наступили кульминация и развязка, после чего покушения на мое достоинство прекратились.
С 2015 года на первый план вышла проблема средств к существованию, временное решение которой вступило в силу с начала 2016 года, а предположительно более долгосрочное, связанное с окончательным переездом в Прагу -- с осени 2018.
С момента переезда в Прагу основной проблемой стала ощущаться ответственность по обязательствам, взятым на себя в процессе поиска и получения этой позиции. Особенно неприятным, видимо, было обнаружившееся у моего работодателя предположение, на вид небезосновательное, что мои многочисленные препринты 2016-18 годов были написаны не потому, что у меня было много идей, а чтобы пустить ему, работодателю, пыль в глаза. Ужасно не люблю, когда меня подозревают во всяких глупостях -- а что тут сделаешь?
На самом деле, конечно, у меня было именно много идей, возникших из общения с израильскими, чешскими и итальянскими математиками после отъезда из Москвы. (Плюс из поездок на конференции в Европе, гораздо более удобных с израильским паспортом, чем с российским.) Если это объяснение выглядит недостаточным, то вот другое -- я нервничал насчет перспективы, что я скоро сойду со сцены, и стремился как можно быстрее все написать.
В общем, моя бурная публикационная активность периода до получения работы продолжилась столь же бурно после начала работы на новом месте -- может быть, даже еще более бурно. По состоянию на весну 2020, моя репутация в глазах математиков (неалгебраистов) в Праге уже выглядит достаточно прочно -- в особенности, видимо, потому, что мои препринты выходят из печати в журналах (пусть не престижных, но приемлемого уровня).
И тут как раз наступил локдаун.
В начале 90-х главной угрозой виделась необходимость делать неприятный выбор между болезненностью эмиграции и упадком деятельности на фоне отъезда большинства математиков из Москвы. В итоге я сначала постарался своими скромными силами чуть-чуть восполнить нехватку математической жизни в опустевшей столице -- а потом все-таки уехал в Бостон, но не сразу в аспирантуру, а сначала визитором на три месяца.
Около 1996 года, в период гарвардской аспирантуры, главной угрозой виделось то, что я так никогда и не сделаю ничего по-настоящему важного в математике, останусь мастером жанра милой безделушки. Так сейчас это видится в ретроспективе. К 2003 году от этой опасности не осталось и следа, а на смену ей пришла опасность, что мои важнейшие идеи и результаты не будут записаны, никогда не увидят света.
К концу 2011 года, или даже к концу 2010 года, эта проблема была уже решена и главной угрозой виделись покушения на мою независимость и человеческое достоинство. На этом фоне настала "русская весна" и я уехал в Израиль, где очень предсказуемым и предвиденным образом столкнулся с проблемой болезненности эмиграции, упомянутой выше. В октябре 2014 года наступили кульминация и развязка, после чего покушения на мое достоинство прекратились.
С 2015 года на первый план вышла проблема средств к существованию, временное решение которой вступило в силу с начала 2016 года, а предположительно более долгосрочное, связанное с окончательным переездом в Прагу -- с осени 2018.
С момента переезда в Прагу основной проблемой стала ощущаться ответственность по обязательствам, взятым на себя в процессе поиска и получения этой позиции. Особенно неприятным, видимо, было обнаружившееся у моего работодателя предположение, на вид небезосновательное, что мои многочисленные препринты 2016-18 годов были написаны не потому, что у меня было много идей, а чтобы пустить ему, работодателю, пыль в глаза. Ужасно не люблю, когда меня подозревают во всяких глупостях -- а что тут сделаешь?
На самом деле, конечно, у меня было именно много идей, возникших из общения с израильскими, чешскими и итальянскими математиками после отъезда из Москвы. (Плюс из поездок на конференции в Европе, гораздо более удобных с израильским паспортом, чем с российским.) Если это объяснение выглядит недостаточным, то вот другое -- я нервничал насчет перспективы, что я скоро сойду со сцены, и стремился как можно быстрее все написать.
В общем, моя бурная публикационная активность периода до получения работы продолжилась столь же бурно после начала работы на новом месте -- может быть, даже еще более бурно. По состоянию на весну 2020, моя репутация в глазах математиков (неалгебраистов) в Праге уже выглядит достаточно прочно -- в особенности, видимо, потому, что мои препринты выходят из печати в журналах (пусть не престижных, но приемлемого уровня).
И тут как раз наступил локдаун.
