Рецензионный бойкот
Jan. 21st, 2020 12:49 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
posic- Я кое-чего не понимаю. Смотри, ведь это очевидная идея. Ты считаешь, что твои рецензии хороши?
- По-моему, не только я так считаю.
- Отлично. Ты мог бы принимать все приглашения рецензировать для престижных журналов. Рассчитывая произвести своей рецензией впечатление на редактора. Потом посылать тому же редактору свою статью. Время от времени, твои статьи публиковались бы в престижных изданиях.
- Какой год на дворе?
- 2020.
- В каком году начался рецензионный бойкот?
- В 2012.
- Восемь лет назад.
- Почти.
- Твоя идея была актуальна восемь лет назад?
- Может быть, нет. Но пять лет назад она уже начинала становится актуальной.
- В январе 2015 года?
- Ну, в мае.
- В мае 2015 года я был безработным без источников дохода. Мои сбережения быстро таяли. Ты считаешь, в такой обстановке меня могло заинтересовать предложение рецензировать для редактора, ранее отвергнувшего мою работу?
- Ну, хорошо, а в октябре?
- В октябре 2015 я помнил февраль 2012.
- Твой взгляд направлен в прошлое...
- Я ничего не знаю о будущем. Если на то пошло, будущее мое в октябре 2015 года выглядело крайне неопределенным, крайне. Я не могу думать о том, о чем ничего не знаю.
- Но всякая деятельность в настоящем направлена к получению каких-то результатов в будущем.
- Да, поэтому есть какие-то сценарии, гипотетические варианты возможного будущего, которые я прокручиваю в голове, принимая свои решения.
- Возможность использовать в будущем карьерный механизм, который я описал, тебе не приходила в голову в 2015 году?
- Нет, разумеется не приходила.
- Почему?
- Потому что я не оптимистичный американец, думающий о карьере! То, что всякий другой счел бы хорошей ситуацией, в моих глазах выглядит сложной; сложная -- безнадежной. Думаю я в таких ситуациях о том, чтобы умереть с музыкой.
- Наверное, ты все-таки допускал в 2015 году возможность дожить до 2020.
- Да. Я мечтал о том, что в условном 2020 году у меня будет возможность отомстить за 2012.
- В чем должна была состоять месть?
- В том, что я буду считаться очень ценным резензентом, едва ли не единственным незаменимым в каких-то случаях. И буду отказываться рецензировать для редакций, отвергнувших мои работы, доставляя тем самым крайние неудобства редакторам.
- Говорят, редакторам наплевать.
- Ну, это уж я не знаю. Если кому вообще на все наплевать, так его и не накажешь.
- Но все-таки можно было подумать внимательнее, нет? Если не в 2015 году, то в 2012, в момент принятия решения?
- Конечно, я думал очень внимательно. Когда тебе один за другим приходят отказы из редакций, к которым приложены некомпетентные, бессмысленные рецензии, написанные в оскорбительной форме -- тут есть о чем задуматься.
- О чем ты думал?
- О том, что если я буду это позволять, то об меня будут вечно вытирать ноги.
- Потому, что ты не оптимистичный американец?
- Да. В конце концов, я вырос в культуре, где было всеми любимое кино "Осенний марафон". И всеми любимо оно было потому, что так была устроена жизнь. А всеми любимого кина о том, как делаются карьеры, интерпретирующего это в положительном смысле, там не было и быть не могло.
- То есть, это вопрос культурных различий?
- Это вопрос жизненного опыта. Проблема, что меня пытаются унизить, много раз вставала в моей жизни. Важность и необходимость противостояния этому была очевидна, плодотворность такого противостояния и гибельность сдачи позиций неоднократно подтверждалась. Задачей произвести впечатление на какого-нибудь влиятельного человека, чтобы он меня продвинул, я никогда не задавался.
- Почему не задавался?
- Потому, что я занимаюсь научным творчеством, а не попытками улучшить свое положение, найдя себе влиятельного покровителя и выполняя его указания.
- То есть, ты не считаешь принятое в 2012 году решение ошибочным?
- Это решение нельзя рассматривать в изоляции. Есть целостная стратегия, органическим компонентом которой оно является. Есть комплект решений, принятых в 2012, 13, 14, 15 годах и т.д. Есть плоды этих решений.
- Тебя устраивают плоды этих решений?
- Да, в том смысле, что сегодня я гораздо счастливее, чем был в 2012 году.
- В 1994 году ты был еще счастливее.
- Потому, что надо брать не "1 декабря 1994 года", а какой-то продолжительный более-менее однородный промежуток времени. Скажем, 1990-94. Или 1994-98. Это будет уже совсем другой коленкор.
- В 2015-19 годах ты был счастливее, чем в 2010-14?
- Безусловно.
- Ты считаешь это результатом "политики жесткой линии"?
- Конечно.
- Поэтому ты продолжаешь ее придерживаться?
- Поэтому я верен ее наследию.
- Но в целом твоя сегодняшняя политика гораздо мягче?
- В целом сегодня обстановка совсем другая. И что нужно делать в этой обстановке, я пока толком не знаю. Новая линия еще не сформировалась, и у нее нет названия.
- По-моему, не только я так считаю.
- Отлично. Ты мог бы принимать все приглашения рецензировать для престижных журналов. Рассчитывая произвести своей рецензией впечатление на редактора. Потом посылать тому же редактору свою статью. Время от времени, твои статьи публиковались бы в престижных изданиях.
- Какой год на дворе?
- 2020.
- В каком году начался рецензионный бойкот?
- В 2012.
- Восемь лет назад.
- Почти.
- Твоя идея была актуальна восемь лет назад?
- Может быть, нет. Но пять лет назад она уже начинала становится актуальной.
- В январе 2015 года?
- Ну, в мае.
- В мае 2015 года я был безработным без источников дохода. Мои сбережения быстро таяли. Ты считаешь, в такой обстановке меня могло заинтересовать предложение рецензировать для редактора, ранее отвергнувшего мою работу?
- Ну, хорошо, а в октябре?
- В октябре 2015 я помнил февраль 2012.
- Твой взгляд направлен в прошлое...
- Я ничего не знаю о будущем. Если на то пошло, будущее мое в октябре 2015 года выглядело крайне неопределенным, крайне. Я не могу думать о том, о чем ничего не знаю.
- Но всякая деятельность в настоящем направлена к получению каких-то результатов в будущем.
- Да, поэтому есть какие-то сценарии, гипотетические варианты возможного будущего, которые я прокручиваю в голове, принимая свои решения.
- Возможность использовать в будущем карьерный механизм, который я описал, тебе не приходила в голову в 2015 году?
- Нет, разумеется не приходила.
- Почему?
- Потому что я не оптимистичный американец, думающий о карьере! То, что всякий другой счел бы хорошей ситуацией, в моих глазах выглядит сложной; сложная -- безнадежной. Думаю я в таких ситуациях о том, чтобы умереть с музыкой.
- Наверное, ты все-таки допускал в 2015 году возможность дожить до 2020.
- Да. Я мечтал о том, что в условном 2020 году у меня будет возможность отомстить за 2012.
- В чем должна была состоять месть?
- В том, что я буду считаться очень ценным резензентом, едва ли не единственным незаменимым в каких-то случаях. И буду отказываться рецензировать для редакций, отвергнувших мои работы, доставляя тем самым крайние неудобства редакторам.
- Говорят, редакторам наплевать.
- Ну, это уж я не знаю. Если кому вообще на все наплевать, так его и не накажешь.
- Но все-таки можно было подумать внимательнее, нет? Если не в 2015 году, то в 2012, в момент принятия решения?
- Конечно, я думал очень внимательно. Когда тебе один за другим приходят отказы из редакций, к которым приложены некомпетентные, бессмысленные рецензии, написанные в оскорбительной форме -- тут есть о чем задуматься.
- О чем ты думал?
- О том, что если я буду это позволять, то об меня будут вечно вытирать ноги.
- Потому, что ты не оптимистичный американец?
- Да. В конце концов, я вырос в культуре, где было всеми любимое кино "Осенний марафон". И всеми любимо оно было потому, что так была устроена жизнь. А всеми любимого кина о том, как делаются карьеры, интерпретирующего это в положительном смысле, там не было и быть не могло.
- То есть, это вопрос культурных различий?
- Это вопрос жизненного опыта. Проблема, что меня пытаются унизить, много раз вставала в моей жизни. Важность и необходимость противостояния этому была очевидна, плодотворность такого противостояния и гибельность сдачи позиций неоднократно подтверждалась. Задачей произвести впечатление на какого-нибудь влиятельного человека, чтобы он меня продвинул, я никогда не задавался.
- Почему не задавался?
- Потому, что я занимаюсь научным творчеством, а не попытками улучшить свое положение, найдя себе влиятельного покровителя и выполняя его указания.
- То есть, ты не считаешь принятое в 2012 году решение ошибочным?
- Это решение нельзя рассматривать в изоляции. Есть целостная стратегия, органическим компонентом которой оно является. Есть комплект решений, принятых в 2012, 13, 14, 15 годах и т.д. Есть плоды этих решений.
- Тебя устраивают плоды этих решений?
- Да, в том смысле, что сегодня я гораздо счастливее, чем был в 2012 году.
- В 1994 году ты был еще счастливее.
- Потому, что надо брать не "1 декабря 1994 года", а какой-то продолжительный более-менее однородный промежуток времени. Скажем, 1990-94. Или 1994-98. Это будет уже совсем другой коленкор.
- В 2015-19 годах ты был счастливее, чем в 2010-14?
- Безусловно.
- Ты считаешь это результатом "политики жесткой линии"?
- Конечно.
- Поэтому ты продолжаешь ее придерживаться?
- Поэтому я верен ее наследию.
- Но в целом твоя сегодняшняя политика гораздо мягче?
- В целом сегодня обстановка совсем другая. И что нужно делать в этой обстановке, я пока толком не знаю. Новая линия еще не сформировалась, и у нее нет названия.
