Рецензионный бойкот

- Я кое-чего не понимаю. Смотри, ведь это очевидная идея. Ты считаешь, что твои рецензии хороши?
- По-моему, не только я так считаю.
- Отлично. Ты мог бы принимать все приглашения рецензировать для престижных журналов. Рассчитывая произвести своей рецензией впечатление на редактора. Потом посылать тому же редактору свою статью. Время от времени, твои статьи публиковались бы в престижных изданиях.
- Какой год на дворе?
- 2020.
- В каком году начался рецензионный бойкот?
- В 2012.
- Восемь лет назад.
- Почти.
- Твоя идея была актуальна восемь лет назад?
- Может быть, нет. Но пять лет назад она уже начинала становится актуальной.
- В январе 2015 года?
- Ну, в мае.
- В мае 2015 года я был безработным без источников дохода. Мои сбережения быстро таяли. Ты считаешь, в такой обстановке меня могло заинтересовать предложение рецензировать для редактора, ранее отвергнувшего мою работу?
- Ну, хорошо, а в октябре?
- В октябре 2015 я помнил февраль 2012.
- Твой взгляд направлен в прошлое...
- Я ничего не знаю о будущем. Если на то пошло, будущее мое в октябре 2015 года выглядело крайне неопределенным, крайне. Я не могу думать о том, о чем ничего не знаю.
- Но всякая деятельность в настоящем направлена к получению каких-то результатов в будущем.
- Да, поэтому есть какие-то сценарии, гипотетические варианты возможного будущего, которые я прокручиваю в голове, принимая свои решения.
- Возможность использовать в будущем карьерный механизм, который я описал, тебе не приходила в голову в 2015 году?
- Нет, разумеется не приходила.
- Почему?
- Потому что я не оптимистичный американец, думающий о карьере! То, что всякий другой счел бы хорошей ситуацией, в моих глазах выглядит сложной; сложная -- безнадежной. Думаю я в таких ситуациях о том, чтобы умереть с музыкой.
- Наверное, ты все-таки допускал в 2015 году возможность дожить до 2020.
- Да. Я мечтал о том, что в условном 2020 году у меня будет возможность отомстить за 2012.
- В чем должна была состоять месть?
- В том, что я буду считаться очень ценным резензентом, едва ли не единственным незаменимым в каких-то случаях. И буду отказываться рецензировать для редакций, отвергнувших мои работы, доставляя тем самым крайние неудобства редакторам.
- Говорят, редакторам наплевать.
- Ну, это уж я не знаю. Если кому вообще на все наплевать, так его и не накажешь.
- Но все-таки можно было подумать внимательнее, нет? Если не в 2015 году, то в 2012, в момент принятия решения?
- Конечно, я думал очень внимательно. Когда тебе один за другим приходят отказы из редакций, к которым приложены некомпетентные, бессмысленные рецензии, написанные в оскорбительной форме -- тут есть о чем задуматься.
- О чем ты думал?
- О том, что если я буду это позволять, то об меня будут вечно вытирать ноги.
- Потому, что ты не оптимистичный американец?
- Да. В конце концов, я вырос в культуре, где было всеми любимое кино "Осенний марафон". И всеми любимо оно было потому, что так была устроена жизнь. А всеми любимого кина о том, как делаются карьеры, интерпретирующего это в положительном смысле, там не было и быть не могло.
- То есть, это вопрос культурных различий?
- Это вопрос жизненного опыта. Проблема, что меня пытаются унизить, много раз вставала в моей жизни. Важность и необходимость противостояния этому была очевидна, плодотворность такого противостояния и гибельность сдачи позиций неоднократно подтверждалась. Задачей произвести впечатление на какого-нибудь влиятельного человека, чтобы он меня продвинул, я никогда не задавался.
- Почему не задавался?
- Потому, что я занимаюсь научным творчеством, а не попытками улучшить свое положение, найдя себе влиятельного покровителя и выполняя его указания.
- То есть, ты не считаешь принятое в 2012 году решение ошибочным?
- Это решение нельзя рассматривать в изоляции. Есть целостная стратегия, органическим компонентом которой оно является. Есть комплект решений, принятых в 2012, 13, 14, 15 годах и т.д. Есть плоды этих решений.
- Тебя устраивают плоды этих решений?
- Да, в том смысле, что сегодня я гораздо счастливее, чем был в 2012 году.
- В 1994 году ты был еще счастливее.
- Потому, что надо брать не "1 декабря 1994 года", а какой-то продолжительный более-менее однородный промежуток времени. Скажем, 1990-94. Или 1994-98. Это будет уже совсем другой коленкор.
- В 2015-19 годах ты был счастливее, чем в 2010-14?
- Безусловно.
- Ты считаешь это результатом "политики жесткой линии"?
- Конечно.
- Поэтому ты продолжаешь ее придерживаться?
- Поэтому я верен ее наследию.
- Но в целом твоя сегодняшняя политика гораздо мягче?
- В целом сегодня обстановка совсем другая. И что нужно делать в этой обстановке, я пока толком не знаю. Новая линия еще не сформировалась, и у нее нет названия.

Я какой-то получаюсь мастер сложных ответов

на простые вопросы.

Кто хочет производную неоднородную кошулеву двойственность -- вот, пожалуйста. Для этого нужны производные категории второго рода. Они бывают копроизводные, контрапроизводные, абсолютные производные и какие-то еще. На этот счет есть соответствующая философия, или как ее назвать, идеология, которая как-то там это объясняет.

Кто хочет полубесконечные когомологии ассоциативных алгебр -- пожалуйста. Для этого нужны полуалгебры, они же алгебры над коалгебрами. Да, и если вы хотите именно КОгомологий, то еще контрамодули нужны. На этот счет есть соответствующая философия...

Кто хочет производные категории искривленных А-бесконечность модулей -- пожалуйста. Модули должны быть не более, чем слабо искривленными, в этом состоит ответ. Для этого нужны контрамодули, операции над ними... на этот счет есть соответствующая философия...

Сколько существует абелевых категорий адически полных модулей, над кольцом с идеалом? Априори (если не думать) наиболее вероятным ответом покажется ноль, следующим по вероятности -- одна. Правильный ответ: над нетеровым кольцом одна, над ненетеровым кольцом с конечно-порожденным идеалом -- в общем случае, две. Почему две?

А триангулированных категорий производно полных модулей -- сколько? Над нетеровым кольцом одна, над ненетеровым -- три. Две как бы главные и одна между ними посередине, промежуточный вариант. Цифру надо еще помножить на четыре (комплексы, ограниченные сверху, снизу, с обеих сторон, ни с одной стороны) -- но это я игнорирую. Почему три? Как об этом можно догадаться? Ответ: никак. На этот счет даже никакой философии нет. То есть, я не знаю. Просто, так получается. Если хорошенько подумать.

Сколько существует триангулированных категорий матричных факторизаций? Три больших и две маленькие? Ну, в общем, что-то в этом роде. Почему? Потому.

На естественные вопросы есть ответы, но они непросты. Они контринтуитивны, т.е., в ранее существовавшую интуицию они не укладываются. Читателю предлагается расширить свою интуицию, чтобы их включить.

Людям трудно раз за разом так расширять свою интуицию. Многие люди не могут выучить мои сложные ответы на свои простые вопросы. Мои ответы кажутся этим людям бесконечно сложными.

Дедемократизация гомологической алгебры, это называется. Должно быть, замысел Всевышнего предполагает дедемократизацию гомологической алгебры на данном историческом этапе.