![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Oct. 9th, 2017
К предыдущему
Oct. 9th, 2017 09:25 am1а. Первая версия этой работы была написана в начале июня 2016 года. Шестнадцать месяцев потребовалось, чтобы текст доехал до Архива. И нынешняя версия еще совсем не окончательная, мы продолжаем работу над текстом.
1б. Эта статья -- важнейшая из моих работ 2016 года. Теперь она стала архивным препринтом 2017 года.
2. Теперь у меня есть уже три соавтора в Чехии (считая по архивным препринтам; по журнальным публикациям пока только один).
3. Обнародование этого препринта подчеркивает отчетливую тенденцию, сложившуюся в 2015-17 годах -- мои работы теперь пишутся под сильным влиянием достаточно недавнего общения с другими математиками. Многие из них, соответственно, оказываются написанными в соавторстве.
4а. При этом я вовсе не сменил тематику, а продолжаю развивать свои идеи предшествующих лет. Во всех этих работах, написанных в соавторстве, контрамодули являются одним из главных героев.
4б. Просто я нашел (сначала немножко в Израиле, а потом, в намного большей степени) в Чехии математиков, которым интересны вещи, достаточно тесно связанные с тем, что интересно мне.
5. Это мой пятый архивный препринт в 2017 году. В 2015-16 годах у меня тоже выходило по пять архивных препринтов. В 2017 году хотелось бы еще успеть доделать и обнародовать шестой.
1б. Эта статья -- важнейшая из моих работ 2016 года. Теперь она стала архивным препринтом 2017 года.
2. Теперь у меня есть уже три соавтора в Чехии (считая по архивным препринтам; по журнальным публикациям пока только один).
3. Обнародование этого препринта подчеркивает отчетливую тенденцию, сложившуюся в 2015-17 годах -- мои работы теперь пишутся под сильным влиянием достаточно недавнего общения с другими математиками. Многие из них, соответственно, оказываются написанными в соавторстве.
4а. При этом я вовсе не сменил тематику, а продолжаю развивать свои идеи предшествующих лет. Во всех этих работах, написанных в соавторстве, контрамодули являются одним из главных героев.
4б. Просто я нашел (сначала немножко в Израиле, а потом, в намного большей степени) в Чехии математиков, которым интересны вещи, достаточно тесно связанные с тем, что интересно мне.
5. Это мой пятый архивный препринт в 2017 году. В 2015-16 годах у меня тоже выходило по пять архивных препринтов. В 2017 году хотелось бы еще успеть доделать и обнародовать шестой.
На самом деле, для меня, конечно, дело не в том, физика там или не физика. Собственно, к физике я просто равнодушен, так же, как и ко многим другим вещам. Если кому интересно, какие бывают неприкладные математики, по-настоящему влюбленные в физику -- Боря Ф. хороший пример, если кто живет в Москве и имеет возможность его слушать или с ним общаться.
Для меня же все это идет в одном ряду: матфизика, лурьевщина, шольцевщина. В более широком контексте, можно еще имя Тао вспомнить, и т.д. Люди и вещи, вокруг которых стоит абсолютно неадекватный шум. Дело не в качестве работ соответствующих ведущих авторов -- я не сомневаюсь, что работы Виттена, Лурье и Шольце хороши (последнего, в особенности). "Неадекватный" здесь не означает "непропорциональный" (значению обсуждаемого предмета или чему-либо в этом роде). Просто сам по себе, сам в себе неадекватный.
В этих модных областях (не скажу за шольцевщину, может быть, ей повезло, хотя если и так, то вряд ли это надолго) развиваются паттерны поверхностного мышления, когда люди не дают себе труда продумывать значение слов, которые они произносят. На месте, где должна была бы быть жажда проникновения в суть вещей, доминирует стремление продвинуть свою карьеру, примкнув к толпе и опираясь на социальные скиллы.
Что до меня, то моя деятельность исходит из совсем других приоритетов. Я, когда вижу постановку вопроса или задачу, выглядящую по-настоящему релевантной для круга идей, развитием которых я занимаюсь -- я, конечно, вцепляюсь в нее зубами и когтями, совершенно безотносительно того, параллельна она нынешней моде на соломенные шляпки, перпендикулярна или как-то еще расположена.
Опыт показывает, что когда моя очередная работа приобретает какое-то хождение в этих матфизических кругах, практическим результатом этого для меня становится неиссякающий поток бессмысленных вопросов, исходящих от всех этих персонажей, у которых прокачанные социальные скиллы заменяют стремление к пониманию предмета. Существование или возможность других практических результатов в таких ситуациях представляется мне сомнительной. Карьеры суть социальные феномены, а всем этим людям с социальными скиллами и кашей из модных слов в головах я чисто по-человечески совершенно чужд, что они, с их социальными скиллами, очень хорошо чувствуют.
Имеет ли для меня значение, что та или иная моя работа оказывается относящейся к той или иной модной области? Ставя вопрос шире, имеют ли для меня вообще значение социальные аспекты научного творчества, и в частности, моего научного творчества? Да и да. Мне хотелось бы надеяться, что результатом появления тех немногих из моих работ, которые имеют отношение к модным областям, станет создание барьеров на путях граждан с кашей из модных слов в головах. Повышение концептуальных входных барьеров.
В частности, мне приятно думать о том, что появление двух моих работ (в соавторстве) про матричные факторизации ("D-браны в модели B Ландау-Гинзбурга") в какой-то мере способствовало и будет способствовать закрытию этой области для лишенных настоящего интереса к предмету карьеристов, снижению ее привлекательности как пространства для поверхностной, невдумчивой деятельности. "Не понимающий копроизводных категорий, не входи" -- вот девиз этих моих работ, в моем представлении.
Другими словами, мне хотелось бы, в моей деятельности в целом, повысить и расширить конкурентные преимущества вдумчивых людей над невдумчивыми в той части математики, которую мои работы затрагивают. Создать условия для того, чтобы люди, умеющие и любящие учиться, овладевать глубокими, контринтуитивными концепциями и сложными техниками, вытесняли из математики людей, не обладающих этими качествами. Путем, понятно, расширения запаса таких концепций и техник, овладение которыми позволило бы таким вдумчивым людям получить эти конкурентные преимущества.
Для меня же все это идет в одном ряду: матфизика, лурьевщина, шольцевщина. В более широком контексте, можно еще имя Тао вспомнить, и т.д. Люди и вещи, вокруг которых стоит абсолютно неадекватный шум. Дело не в качестве работ соответствующих ведущих авторов -- я не сомневаюсь, что работы Виттена, Лурье и Шольце хороши (последнего, в особенности). "Неадекватный" здесь не означает "непропорциональный" (значению обсуждаемого предмета или чему-либо в этом роде). Просто сам по себе, сам в себе неадекватный.
В этих модных областях (не скажу за шольцевщину, может быть, ей повезло, хотя если и так, то вряд ли это надолго) развиваются паттерны поверхностного мышления, когда люди не дают себе труда продумывать значение слов, которые они произносят. На месте, где должна была бы быть жажда проникновения в суть вещей, доминирует стремление продвинуть свою карьеру, примкнув к толпе и опираясь на социальные скиллы.
Что до меня, то моя деятельность исходит из совсем других приоритетов. Я, когда вижу постановку вопроса или задачу, выглядящую по-настоящему релевантной для круга идей, развитием которых я занимаюсь -- я, конечно, вцепляюсь в нее зубами и когтями, совершенно безотносительно того, параллельна она нынешней моде на соломенные шляпки, перпендикулярна или как-то еще расположена.
Опыт показывает, что когда моя очередная работа приобретает какое-то хождение в этих матфизических кругах, практическим результатом этого для меня становится неиссякающий поток бессмысленных вопросов, исходящих от всех этих персонажей, у которых прокачанные социальные скиллы заменяют стремление к пониманию предмета. Существование или возможность других практических результатов в таких ситуациях представляется мне сомнительной. Карьеры суть социальные феномены, а всем этим людям с социальными скиллами и кашей из модных слов в головах я чисто по-человечески совершенно чужд, что они, с их социальными скиллами, очень хорошо чувствуют.
Имеет ли для меня значение, что та или иная моя работа оказывается относящейся к той или иной модной области? Ставя вопрос шире, имеют ли для меня вообще значение социальные аспекты научного творчества, и в частности, моего научного творчества? Да и да. Мне хотелось бы надеяться, что результатом появления тех немногих из моих работ, которые имеют отношение к модным областям, станет создание барьеров на путях граждан с кашей из модных слов в головах. Повышение концептуальных входных барьеров.
В частности, мне приятно думать о том, что появление двух моих работ (в соавторстве) про матричные факторизации ("D-браны в модели B Ландау-Гинзбурга") в какой-то мере способствовало и будет способствовать закрытию этой области для лишенных настоящего интереса к предмету карьеристов, снижению ее привлекательности как пространства для поверхностной, невдумчивой деятельности. "Не понимающий копроизводных категорий, не входи" -- вот девиз этих моих работ, в моем представлении.
Другими словами, мне хотелось бы, в моей деятельности в целом, повысить и расширить конкурентные преимущества вдумчивых людей над невдумчивыми в той части математики, которую мои работы затрагивают. Создать условия для того, чтобы люди, умеющие и любящие учиться, овладевать глубокими, контринтуитивными концепциями и сложными техниками, вытесняли из математики людей, не обладающих этими качествами. Путем, понятно, расширения запаса таких концепций и техник, овладение которыми позволило бы таким вдумчивым людям получить эти конкурентные преимущества.