Научная политика

Старики гнобят молодежь (или молодежь считает, что старики ее гнобят). Или нет, не старики -- просто представители мафиозных группировок гнобят тех, кто не принадлежит к их группировкам (это, конечно, оставшиеся вне мафий так считают; в глазах мафиози ситуация выглядит существенно более сложным образом).

На самом деле, неважно, кто и кого. Иксы гнобят Игреков, потом Иксы сходят со сцены, Игреки приходят к власти и гнобят Зетов. Научная или не научная, любая политика состоит примерно в этом. Любая?

Мне некомфортно участвовать в гноблении кого-то (за редкими исключениями очевидно и бесспорно недобросовестных или неквалифицированных персонажей). В этом -- одна из причин того, что я предпочел навсегда остаться в рядах тех, кого гнобят, отвергнув все предложения или упустив возможности перебраться в ряды тех, кто.

При виде того или иного истеблишмента, я думаю о том, следует ли признать его существование оправданным или неоправданным. В первом случае, мне хочется оставить его на месте, во втором -- свергнуть. Присоединиться к нему мне в любом случае не хочется. Зачем я там нужен?

В этом -- одна из причин того, что я не сделал карьеру.

В роли примеров к предыдущему

Например, когда я смотрел в Москве на руководителей того круга научных учреждений, к которому я имел отношение -- впечатление было такое, что в Москве очень много кого надо бы свергнуть (президента, правительство, армию, полицию, академию наук и т.д. до бесконечности). Желания свергнуть этих руководителей не возникало, однако.

Не возникло его и тогда, когда, в конце концов, стало ясно, что мне в Москве под руководством этих людей делать нечего. Там просто не в руководителях проблема. Простейшая модель ситуации в известной мне части московской математики была бы такая, что там есть две категории успешных персонажей -- свои в доску парни и признанные в мире ученые. По мере того, как становилось ясно, что я не принадлежу и не буду в обозримой перспективе принадлежать ни к той, ни к другой категории, неизбежным становился и вывод, что ничего хорошего меня в этой среде не ждет.

С другой стороны, глядя на академические истеблишменты стран Запада, создается, именно, впечатление, что все эти люди являются частью проблемы. С университетами этими своими, и т.д. До тех пор, пока американские, европейские и израильские математики считают возможным и правильным принадлежать к некому единому целому с американскими, европейскими и израильскими социальными, гуманитарными и климатологическими "учеными", я не вижу аргументов против тезиса, что для нормализации обстановки сметены должны быть они все вместе.

Если бы они, хотя бы, любили математику...