![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
posicПри нормальных условиях, выраженные в деньгах цены являются важнейшими сигналами для координации деятельности и принятия решений, в том числе, и на рынке труда. При нормальных условиях, почти всякий человек, почему-либо озабоченный принесением пользы человечеству, может смело исходить из того, что больше всего пользы он принесет, работая там, где ему больше всего заплатят. Уплаченная за что-либо цена указывает на количество пользы, которое находит для себя покупатель в приобретаемом товаре.
Естественно, 99% процентов людей, стремящихся побольше зарабатывать (в широком смысле слова), стремятся к этому не потому, что хотят принести пользу человечеству. Они просто предпочитают иметь побольше денег. Достигаемый на общественном уровне результат, при нормальных условиях, состоит, в том, что богаче становится не только такой любитель больших денежных доходов, но и почти все остальные люди. После суммирования по большому множеству стремящихся заработать, в сколько-нибудь длительной временной перспективе "почти все" заменяется на "все".
"Нормальные условия" состоят в том, что права собственности уважаются, а нарушения их эффективно пресекаются. Вышеописанный механизм обеспечивает причинно-следственную связь, транслирующую правильную общественную мораль (не убий -- не укради) в материальное благосостояние.
***
У творческих людей все не так, как у людей. Или, во всяком случае, у меня. Честертон, помнится, где-то писал о современной ему британской аристократии как о людях, перепутавших работу с развлечениями. У меня тоже что-то там перепутано. Деньги меня не мотивируют, хотя их отсутствие угнетает. Если я что делаю, то либо потому, что интересно, либо из чувства долга, либо из некой смеси первого со вторым.
Когда мне предлагают неинтересную работу, которая, с моей точки зрения, не является, вообще сама по себе или в моем исполнении в частности, значимо общественно полезной -- разве что соображения на уровне анекдота о Боге и лотерейном билете могут побудить меня этим заниматься. Выживу я или погибну -- на то воля Божия; но нехорошо, если потом окажется, что погиб я только потому, что поленился составить тривиальную бумажку Икс. А если потому, что отвращение не позволило написать тривиальную бумажку Игрек -- это, пожалуй что, и ничего; пусть будет так.
Оглядываясь назад, мне кажется, что в роли сигнала, который я реально использую для координации деятельности и принятия околокарьерных решений, выступает отношение ко мне людей, с которыми я имею дело по работе. Мне важно, чтобы ко мне относились с уважением. Если это места не имеет, делается вывод, что я неэффективно, непродуктивно трачу свое время, пытаясь иметь дело с контрагентом, считающим, что мой вклад в его проект не стоит того, чтобы дать себе труд уважительно со мной общаться. Не стоит так не стоит; раз так, то я пошел.
Опыт показывает, что это действительно очень хороший текущий индикатор, для тех целей, которые я перед собой ставлю. Оглядываясь назад, думаешь -- неужели я действительно был близок к тому, чтобы месяцами и годами заниматься вон той нелепой, для меня, деятельностью, проводя свою жизнь в общении с теми людьми, по тому вопросу, в том заведении и т.д.? Как я мог не понимать, что это не то, не о том, что я там ни при чем, не имею к этому всему никакого отношения? А вот так и мог не понимать -- потому, что в силу присущей виктимности долгое время терпел ненадлежащее обращение. Но потом оно пересекло невидимую красную черту, и я, слава Богу, наконец, развернулся и ушел. Как же это разумно, хорошо и правильно, что я оттуда ушел!
Естественно, 99% процентов людей, стремящихся побольше зарабатывать (в широком смысле слова), стремятся к этому не потому, что хотят принести пользу человечеству. Они просто предпочитают иметь побольше денег. Достигаемый на общественном уровне результат, при нормальных условиях, состоит, в том, что богаче становится не только такой любитель больших денежных доходов, но и почти все остальные люди. После суммирования по большому множеству стремящихся заработать, в сколько-нибудь длительной временной перспективе "почти все" заменяется на "все".
"Нормальные условия" состоят в том, что права собственности уважаются, а нарушения их эффективно пресекаются. Вышеописанный механизм обеспечивает причинно-следственную связь, транслирующую правильную общественную мораль (не убий -- не укради) в материальное благосостояние.
***
У творческих людей все не так, как у людей. Или, во всяком случае, у меня. Честертон, помнится, где-то писал о современной ему британской аристократии как о людях, перепутавших работу с развлечениями. У меня тоже что-то там перепутано. Деньги меня не мотивируют, хотя их отсутствие угнетает. Если я что делаю, то либо потому, что интересно, либо из чувства долга, либо из некой смеси первого со вторым.
Когда мне предлагают неинтересную работу, которая, с моей точки зрения, не является, вообще сама по себе или в моем исполнении в частности, значимо общественно полезной -- разве что соображения на уровне анекдота о Боге и лотерейном билете могут побудить меня этим заниматься. Выживу я или погибну -- на то воля Божия; но нехорошо, если потом окажется, что погиб я только потому, что поленился составить тривиальную бумажку Икс. А если потому, что отвращение не позволило написать тривиальную бумажку Игрек -- это, пожалуй что, и ничего; пусть будет так.
Оглядываясь назад, мне кажется, что в роли сигнала, который я реально использую для координации деятельности и принятия околокарьерных решений, выступает отношение ко мне людей, с которыми я имею дело по работе. Мне важно, чтобы ко мне относились с уважением. Если это места не имеет, делается вывод, что я неэффективно, непродуктивно трачу свое время, пытаясь иметь дело с контрагентом, считающим, что мой вклад в его проект не стоит того, чтобы дать себе труд уважительно со мной общаться. Не стоит так не стоит; раз так, то я пошел.
Опыт показывает, что это действительно очень хороший текущий индикатор, для тех целей, которые я перед собой ставлю. Оглядываясь назад, думаешь -- неужели я действительно был близок к тому, чтобы месяцами и годами заниматься вон той нелепой, для меня, деятельностью, проводя свою жизнь в общении с теми людьми, по тому вопросу, в том заведении и т.д.? Как я мог не понимать, что это не то, не о том, что я там ни при чем, не имею к этому всему никакого отношения? А вот так и мог не понимать -- потому, что в силу присущей виктимности долгое время терпел ненадлежащее обращение. Но потом оно пересекло невидимую красную черту, и я, слава Богу, наконец, развернулся и ушел. Как же это разумно, хорошо и правильно, что я оттуда ушел!
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2018-06-30 09:51 pm (UTC)no subject
Date: 2018-06-30 09:56 pm (UTC)no subject
Date: 2018-07-01 07:44 am (UTC)no subject
Date: 2018-07-01 11:48 am (UTC)no subject
Date: 2018-07-01 08:57 pm (UTC)Напримѣръ, когда я работалъ въ Англiи, будучи еще гражданиномъ СТНРФ (самопровозглашенной такъ называемой "Россiйской Федерацiи"), то мнѣ было необходимо сначала получить рабочую визу, а потомъ, прiѣхавъ въ Кембриджъ, немедленно зарегистрироваться въ отдѣленiи полицiи по мѣсту жительства. Казалось бы, это очень глупо. Я молодой ученый-физикъ, я работаю въ университетѣ въ группѣ, формально возглавляемой самимъ Стивеномъ Хокингомъ, - ужъ онъ-то и всѣ его помощники врядъ ли согласились бы взять въ группу иностранца, если не были бы увѣрены въ моей надежности. Почему я долженъ, прямо сходя съ автобуса, бѣжать въ отдѣленiе полицiи и что-то тамъ подписывать, какъ будто я потенцiальный преступникъ? Но все то же самое можно переформулировать какъ нормальное требованiе равенства людей передъ закономъ. И полицiя, и иммиграцiонная служба конечно же будутъ вникать въ обстоятельства каждаго человѣка, и конечно же онѣ не доставятъ мнѣ никакихъ непрiятностей, увидѣвъ, кто я такой, но сначала необходимо подать заявленiе на общихъ основанiяхъ, а уже потомъ онѣ будутъ вникать въ детали. Таковъ законъ.
Потомъ я работалъ въ Мюнхенѣ, и моя должность была оформлена какъ должность временнаго государственнаго чиновника. Я долженъ былъ заполнить и подписать какое-то совершенно немыслимое количество бумагъ, въ томъ числѣ религiозно-моральнаго ("я обязуюсь служить народу вѣрой и правдой, и да поможетъ мнѣ Господь") и политическаго содержанiя (неучастiе въ запрѣщенныхъ въ Германiи политическихъ партiяхъ, а также вѣрность Европейскому союзу). Это было очень глупо. Однако, я поставилъ вопросъ такъ - чиновникъ, принимающiй отъ меня эти бумаги, пусть и говоритъ мнѣ, что въ каждой строчкѣ надо вписать, поскольку я человѣкъ новый и ничего въ этомъ не понимаю, къ тому же не очень хорошо владѣю нѣмецкимъ языкомъ. Суть этихъ бумагъ я просто проигнорировалъ. Вѣрность идеямъ Европейскаго союза уже тогда казалась мнѣ подозрительной - сейчас я это бы отвергъ съ порога.
Однако, заполнивъ все это, дальше ничего подобнаго уже не надо было дѣлать. Участiя въ глупыхъ митингахъ и собранiяхъ я не принималъ. Одинъ разъ начальникъ-профессоръ мнѣ сказалъ, что мое участiе въ какомъ-то глупомъ собранiи обязательно. Я отвѣтилъ ему, что мы не въ СССР, гдѣ участiе въ ненужныхъ собранiяхъ являлось демонстрацiей лояльности тоталитарному режиму. То-же самое собираюсь дѣлать и сейчасъ. Фирма, гдѣ я работаю, вводитъ diversity training. Я, естественно, не собираюсь принимать въ немъ участiе, какъ не принималъ участiя въ комсомольской работѣ въ СССР, хотя числился комсомольцемъ. Опытъ СССР достаточно готовитъ къ такого рода вещамъ. Въ частности, я помню, что на самомъ дѣлѣ въ наше время становиться комсомольцемъ въ СССР было необязательно, поступить въ ВУЗ можно было и безъ этого, но это мало кто зналъ. Тѣмъ болѣе, что сейчасъ у меня гораздо болѣе сильная и выгодная позицiя въ этой фирмѣ, чѣмъ когда я былъ въ СССР абитурiентомъ. Они меня не уволятъ никогда, если, конечно, я не стану разсылать всѣмъ сотрудникамъ по электронной почтѣ прокламацiи о томъ, что согласно послѣднимъ научнымъ даннымъ, большинству женщинъ будетъ наилучшее мѣсто на кухнѣ, а не въ оффисѣ, а большинство иммигрантовъ-латиноамериканцевъ должны убираться обратно въ свои джунгли, т.к. слишкомъ рано слѣзли съ деревьевъ. (Я не увѣренъ, что это такъ, но въ принципѣ это можетъ оказаться близко къ истинѣ, если подходить къ вопросу непредвзято.)