![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
posicЯ долго колебался между двумя вариантами поведения:
1. заявить об отказе давать показания по 282-й статье как противоречащей принципам свободы слова и в знак протеста против практики грубо избирательного применения закона, или
2. последовать советам старого диссидента Альбрехта, разработавшего когда-то методику эшелонированной обороны против незаконных методов ведения следствия. Альбрехт категорически не одобряет отказ от дачи показаний по мотивам общего характера.
В итоге я продумал позицию, которая позволяла в любом случае избежать дачи показаний, полезных для следствия по 282-й статье. Убедившись, что по крайней мере сам я дыр в своей позиции не вижу, я приготовился отвечать на вопросы "по системе ПЛОД".
Диссидентская методика не только себя оправдала, но и продемонстрировала огромный запас прочности; я очень рад, что решился её использовать. Рассматривая ситуацию в свете сегодняшних событий -- нелепо было бы, в самом деле, диктовать политические заявления мелким шулерам, специализирующимся на агрессивно-хамском ведении допроса и манипуляциях с документами.
Колобова Снежанна Николаевна -- молоденькая девушка, лет 25 на вид. Симпатичная, умеет мило стесняться, нормальная девушка. Сидит в комнате под вывеской "старший помощник прокурора". Следовало, наверно, попросить её представиться и назвать звание-должность, но я этого не сделал.
Я пришёл минут через 10 после назначенного срока (10.30 утра). "Берите стул и садитесь." Она сидит за сталом, два стула стоят у окна. Я сажусь на один из стульев. "Вам что, трудно стул подвинуть?" -- "Мне не трудно, я просто не понял, что Вы имели в виду." Я пододвигаю стул и сажусь к столу -- ноги девать некуда, но всё же за столом удобнее.
Она немедленно начинает звонить кому-то по телефону. "Это прокуратура СВАО" и т.д. Потом впечатывает данные из моего паспорта в компъютер. "Телефон у Вас есть?" Диктую номер. "Образование?" -- "Высшее." "Семейное положение?" -- "Женат." "Дети есть?" -- "Есть."
"Ну говорите -- сколько, мальчик или девочка, сколько лет. Почему я должна из Вас вытягивать?" -- "Вот Вы уже меня упрекаете. Это у Вас допросы каждый день, а у меня нет такого опыта. Я не знаю, что надо говорить."
Передо мной появляется лист бумаги. Сверху написано: начало допроса -- 10.30, окончание допроса -- 11.05. Ниже идут мои анкетные данные. "Но мы же ещё не знаем, когда закончится допрос. Мы знаем только, когда он начался." Следовательша молчит. Я пишу: "Сейчас 10 часов 50 минут" и подписываюсь.
В этот момент она начинает на меня кричать. "Что Вы мне здесь написали" и т.д. "Потом в конце Вы сможете сделать свои замечания, а сейчас подписывайте, где я говорю. Я знаю, как надо составлять протокол!" Потом берет бумагу в руки, складывает и рвёт у меня перед глазами -- пополам, ещё раз пополам и на мелкие кусочки. Распечатывает ещё раз, кладёт передо мной, потом снова рвёт. Третья копия ложится передо мной, с некоторыми изменениями. Теперь указано время начала допроса -- 10.50, время окончания -- оставлено пустое место.
"Но я же не знаю, какое время Вы потом впишете, я не могу подписываться под пустым местом." -- "Я напишу, когда допрос закончится. Здесь Вы подписываете только Ваши анкетные данные. В конце Вы сможете написать Ваши замечания." Я отказываюсь, и бумага куда-то исчезает. Передо мной появляется другой лист, где перечислены мои права по статье 56 УК и нужно расписаться об ответственности за отказ от показаний и ложные показания.
Я подписываюсь и отдаю ей лист, хотя пожалуй что и зря. Лучше было сразу же написать, что допрос начался в ненормальной обстановке, следователь разговаривает со мной в повышенных тонах и рвёт бумаги. "Какое дело Вы расследуете?" -- "Какие я расследую дела, Вас не должно интересовать." -- "Меня интересует, по какому делу Вы меня допрашиваете."
Тут выясняется, что на этот вопрос она отвечать не желает. "Я не обязана Вам это говорить. Ваши права перечислены в статье 56-й УК, я дала Вам с ними ознакомиться." Я молча вынимаю из рюкзака книжку "УПК РФ", купленную вчера. Листаю оглавление (я примерно помнил, какие статьи мне нужны -- 79-я, раздел "допрос" и др.) "Я пять лет училась! Я лучше Вас знаю. У меня сам прокурор здесь в углу стоял! Смотрел, сказал, всё правильно. Вам надо было заранее закладки положить, если так. У Вас что, есть юридическое образование?" -- "Нет." Лазить в УПК было совершенно незачем -- сразу после слов "об ответственности предупрежден" в форме протокола допроса написано -- "По существу уголовного дела могу показать следующее:".
Она спрашивает: "Проживаете ли Вы по месту регистрации?" -- "Запишите Ваш вопрос в протокол, и я на него отвечу." -- "Я сама решаю, как мне вести протокол. Потом Вы напишете Ваши замечания." Я продолжаю листать УПК помаленьку. "Запишите Ваш вопрос в протокол." -- "Отвечайте на вопрос."
"На вопросы, не записанные в протокол, я отвечать не буду." Ещё пара пустых фраз, и она находит выход: "Вы отказались давать показания. Сейчас я попрошу Вас очистить помещение."
Под моей подписью об ответственности за лжесвидетельство появляются какие-то её записи. Я предлагаю ей дать мне возможность прокомментировать мою версию случившегося в протоколе. Она отказывается.
Дойдя до метро "Новослободская", я посмотрел на часы -- было 11.15.
Ещё запомнились две фразы: "Бедная Россия!" (брошено по ходу ругани о протоколе, прокуроре и знании законов) и "Ходите на митинги дальше" (это в самом конце).
1. заявить об отказе давать показания по 282-й статье как противоречащей принципам свободы слова и в знак протеста против практики грубо избирательного применения закона, или
2. последовать советам старого диссидента Альбрехта, разработавшего когда-то методику эшелонированной обороны против незаконных методов ведения следствия. Альбрехт категорически не одобряет отказ от дачи показаний по мотивам общего характера.
В итоге я продумал позицию, которая позволяла в любом случае избежать дачи показаний, полезных для следствия по 282-й статье. Убедившись, что по крайней мере сам я дыр в своей позиции не вижу, я приготовился отвечать на вопросы "по системе ПЛОД".
Диссидентская методика не только себя оправдала, но и продемонстрировала огромный запас прочности; я очень рад, что решился её использовать. Рассматривая ситуацию в свете сегодняшних событий -- нелепо было бы, в самом деле, диктовать политические заявления мелким шулерам, специализирующимся на агрессивно-хамском ведении допроса и манипуляциях с документами.
Колобова Снежанна Николаевна -- молоденькая девушка, лет 25 на вид. Симпатичная, умеет мило стесняться, нормальная девушка. Сидит в комнате под вывеской "старший помощник прокурора". Следовало, наверно, попросить её представиться и назвать звание-должность, но я этого не сделал.
Я пришёл минут через 10 после назначенного срока (10.30 утра). "Берите стул и садитесь." Она сидит за сталом, два стула стоят у окна. Я сажусь на один из стульев. "Вам что, трудно стул подвинуть?" -- "Мне не трудно, я просто не понял, что Вы имели в виду." Я пододвигаю стул и сажусь к столу -- ноги девать некуда, но всё же за столом удобнее.
Она немедленно начинает звонить кому-то по телефону. "Это прокуратура СВАО" и т.д. Потом впечатывает данные из моего паспорта в компъютер. "Телефон у Вас есть?" Диктую номер. "Образование?" -- "Высшее." "Семейное положение?" -- "Женат." "Дети есть?" -- "Есть."
"Ну говорите -- сколько, мальчик или девочка, сколько лет. Почему я должна из Вас вытягивать?" -- "Вот Вы уже меня упрекаете. Это у Вас допросы каждый день, а у меня нет такого опыта. Я не знаю, что надо говорить."
Передо мной появляется лист бумаги. Сверху написано: начало допроса -- 10.30, окончание допроса -- 11.05. Ниже идут мои анкетные данные. "Но мы же ещё не знаем, когда закончится допрос. Мы знаем только, когда он начался." Следовательша молчит. Я пишу: "Сейчас 10 часов 50 минут" и подписываюсь.
В этот момент она начинает на меня кричать. "Что Вы мне здесь написали" и т.д. "Потом в конце Вы сможете сделать свои замечания, а сейчас подписывайте, где я говорю. Я знаю, как надо составлять протокол!" Потом берет бумагу в руки, складывает и рвёт у меня перед глазами -- пополам, ещё раз пополам и на мелкие кусочки. Распечатывает ещё раз, кладёт передо мной, потом снова рвёт. Третья копия ложится передо мной, с некоторыми изменениями. Теперь указано время начала допроса -- 10.50, время окончания -- оставлено пустое место.
"Но я же не знаю, какое время Вы потом впишете, я не могу подписываться под пустым местом." -- "Я напишу, когда допрос закончится. Здесь Вы подписываете только Ваши анкетные данные. В конце Вы сможете написать Ваши замечания." Я отказываюсь, и бумага куда-то исчезает. Передо мной появляется другой лист, где перечислены мои права по статье 56 УК и нужно расписаться об ответственности за отказ от показаний и ложные показания.
Я подписываюсь и отдаю ей лист, хотя пожалуй что и зря. Лучше было сразу же написать, что допрос начался в ненормальной обстановке, следователь разговаривает со мной в повышенных тонах и рвёт бумаги. "Какое дело Вы расследуете?" -- "Какие я расследую дела, Вас не должно интересовать." -- "Меня интересует, по какому делу Вы меня допрашиваете."
Тут выясняется, что на этот вопрос она отвечать не желает. "Я не обязана Вам это говорить. Ваши права перечислены в статье 56-й УК, я дала Вам с ними ознакомиться." Я молча вынимаю из рюкзака книжку "УПК РФ", купленную вчера. Листаю оглавление (я примерно помнил, какие статьи мне нужны -- 79-я, раздел "допрос" и др.) "Я пять лет училась! Я лучше Вас знаю. У меня сам прокурор здесь в углу стоял! Смотрел, сказал, всё правильно. Вам надо было заранее закладки положить, если так. У Вас что, есть юридическое образование?" -- "Нет." Лазить в УПК было совершенно незачем -- сразу после слов "об ответственности предупрежден" в форме протокола допроса написано -- "По существу уголовного дела могу показать следующее:".
Она спрашивает: "Проживаете ли Вы по месту регистрации?" -- "Запишите Ваш вопрос в протокол, и я на него отвечу." -- "Я сама решаю, как мне вести протокол. Потом Вы напишете Ваши замечания." Я продолжаю листать УПК помаленьку. "Запишите Ваш вопрос в протокол." -- "Отвечайте на вопрос."
"На вопросы, не записанные в протокол, я отвечать не буду." Ещё пара пустых фраз, и она находит выход: "Вы отказались давать показания. Сейчас я попрошу Вас очистить помещение."
Под моей подписью об ответственности за лжесвидетельство появляются какие-то её записи. Я предлагаю ей дать мне возможность прокомментировать мою версию случившегося в протоколе. Она отказывается.
Дойдя до метро "Новослободская", я посмотрел на часы -- было 11.15.
Ещё запомнились две фразы: "Бедная Россия!" (брошено по ходу ругани о протоколе, прокуроре и знании законов) и "Ходите на митинги дальше" (это в самом конце).
