![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
posicЯ теперь уверенно занял положение человека, который понимает все обо всем и лучше всех, за исключением единственно того, чего я сам хочу от жизни. Среди математиков в своей области я чувствую себя черной дырой: то ли я опередил свое время на двадцать лет, то ли на пятьдесят, но в любом случае ему надо поторопиться, если оно хочет догнать меня при жизни. По-моему, оно ничего такого не хочет, и не надо ему тоже ничего.
Конечно, по нынешним временам неплохо было бы занимать положение, при котором я мог бы помочь кому-то там выбраться откуда-то и устроиться где-то там, и так далее. Это не может быть и не станет достаточной мотивацией для того, чтобы мне утром вставать с постели и идти на работу.
Переговоры с местными математиками показывают наличие спроса на то, чтобы найти какую-нибудь клеточку в табличке, куда можно вписать мою фамилию. Они не показывают интереса к моим математическим идеям или к того рода преподаванию, рассчитанному на высокомотивированные аудитории или высокомотивированные части наличных аудиторий и игнорирующему остальных, которым я занимался всю жизнь. Разговор ведется с позиции: "У нас здесь порядки такие." Ответом на это может быть только: "А я вам зачем нужен?"
Если собеседник настаивает, разговор закономерно переходит дальше в плоскость его попыток учить меня жить с позиций превосходства конформиста над недоумком -- и заканчивается необходимостью срочно выяснить вопрос, кто из нас двоих находится на своей, а кто на чужой территории, и кто, соответственно, должен немедленно ее покинуть. Если собеседник не настаивает, разговор исчерпывается, заканчиваясь ничем.
Я, со своей стороны, в отношении своего научного творчества нахожусь в состоянии бёрнаута, в лучшем случае, временного. Последним моим важным проектом в Москве был знаменитый "контра-семинар", где мы со студентами разбирали всякие контрамодульные и контрапроизводные штуки. В равной мере для меня и для студентов это было незачитываемым неоплачиваемым факультативом вне сетки расписания. Студентам нравилось, и они очень огорчались потом, когда это все скоро закончилось с моим отъездом (я, конечно, тоже).
Студенты имели на это силы -- наверное, по молодости; я -- потому что после катастрофически высокой нагрузки в осеннем семестре у меня была умеренная нагрузка в весеннем. Сама возможность собрать аудиторию для такого семинара упиралась в то, что я уже два с половиной года проработал на факультете чистой математики преподавателем курсов, адресованных и рассчитанных на чистых математиков. Никаких других курсов я там не вел и не читал (как не читал их и весь в целом факультет), при том, что нагрузка была немалая, в том числе, с большим количеством индивидуального общения преподавателей со студентами (и прежде всего, с младшекурсниками).
Положительными сторонами работы профессора в университетах, организованных по более стандартному "западному" формату, является а) теньюр; б) ограниченная, даже если в большей своей части малоосмысленная, преподавательская нагрузка; в) основанная на а) и б) возможность заниматься научной работой; включая в том числе г) руководство магистрантами и аспирантами. Пункт а) меня не привлекает, б) не для моего нравственного чувства и нервной системы, к в) меня все равно в последние месяцы уже не тянет, а для г), чтобы оно у меня имело смысл, нужны очень сильные, хорошо подготовленные и мотивированные до самоотверженности студенты, которых у меня сейчас не будет.
В этих условиях я не вижу смысла беспокоиться в настоящее время о поиске постоянной преподавательской работы.
Конечно, по нынешним временам неплохо было бы занимать положение, при котором я мог бы помочь кому-то там выбраться откуда-то и устроиться где-то там, и так далее. Это не может быть и не станет достаточной мотивацией для того, чтобы мне утром вставать с постели и идти на работу.
Переговоры с местными математиками показывают наличие спроса на то, чтобы найти какую-нибудь клеточку в табличке, куда можно вписать мою фамилию. Они не показывают интереса к моим математическим идеям или к того рода преподаванию, рассчитанному на высокомотивированные аудитории или высокомотивированные части наличных аудиторий и игнорирующему остальных, которым я занимался всю жизнь. Разговор ведется с позиции: "У нас здесь порядки такие." Ответом на это может быть только: "А я вам зачем нужен?"
Если собеседник настаивает, разговор закономерно переходит дальше в плоскость его попыток учить меня жить с позиций превосходства конформиста над недоумком -- и заканчивается необходимостью срочно выяснить вопрос, кто из нас двоих находится на своей, а кто на чужой территории, и кто, соответственно, должен немедленно ее покинуть. Если собеседник не настаивает, разговор исчерпывается, заканчиваясь ничем.
Я, со своей стороны, в отношении своего научного творчества нахожусь в состоянии бёрнаута, в лучшем случае, временного. Последним моим важным проектом в Москве был знаменитый "контра-семинар", где мы со студентами разбирали всякие контрамодульные и контрапроизводные штуки. В равной мере для меня и для студентов это было незачитываемым неоплачиваемым факультативом вне сетки расписания. Студентам нравилось, и они очень огорчались потом, когда это все скоро закончилось с моим отъездом (я, конечно, тоже).
Студенты имели на это силы -- наверное, по молодости; я -- потому что после катастрофически высокой нагрузки в осеннем семестре у меня была умеренная нагрузка в весеннем. Сама возможность собрать аудиторию для такого семинара упиралась в то, что я уже два с половиной года проработал на факультете чистой математики преподавателем курсов, адресованных и рассчитанных на чистых математиков. Никаких других курсов я там не вел и не читал (как не читал их и весь в целом факультет), при том, что нагрузка была немалая, в том числе, с большим количеством индивидуального общения преподавателей со студентами (и прежде всего, с младшекурсниками).
Положительными сторонами работы профессора в университетах, организованных по более стандартному "западному" формату, является а) теньюр; б) ограниченная, даже если в большей своей части малоосмысленная, преподавательская нагрузка; в) основанная на а) и б) возможность заниматься научной работой; включая в том числе г) руководство магистрантами и аспирантами. Пункт а) меня не привлекает, б) не для моего нравственного чувства и нервной системы, к в) меня все равно в последние месяцы уже не тянет, а для г), чтобы оно у меня имело смысл, нужны очень сильные, хорошо подготовленные и мотивированные до самоотверженности студенты, которых у меня сейчас не будет.
В этих условиях я не вижу смысла беспокоиться в настоящее время о поиске постоянной преподавательской работы.
