Род занятий
Jun. 10th, 2014 12:50 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
posicУтопающий хватается за соломинку; так, небольшое количество колов времени назад я тешил себя мыслью, что мои проблемы хотя бы отчасти атрибутируемы к выбранной мною профессии математика. Чистая наука или искусство есть чистое приключение духа; когда в такие приключения пускаются люди, не отличающиеся умственными или нравственными достоинствами, результат получается так себе. Людям, называющим себя математиками, не обязательно нужна математика; куда вероятнее, что им нужен бытовой комфорт, теньюрированные позиции и престижные премии.
Ну хорошо, допустим, математика никому не нужна; но что-то же людям нужно? Скажем, им нужно удобное жилье; или, там, булочки к утреннему кофе. Заявлять о прирожденной неспособности математика к производству булочек пристало одаренному юноше, у которого все еще впереди. Человек в моем положении и с моими научными достижениями может уже отбросить эту белиберду. Никакой непостижимой премудрости в выпекании булочек нет, и делать это легче, чем доказывать теоремы. А если кто-то считает, что идти печь булочки следовало бы кое-кому из моих коллег, а лично я как раз мог бы продолжать доказывать теоремы, так пусть этот кто-то и продемонстрирует, как в моем случае достигается такой результат. Я пас.
Небольшая проблема в том, что исходная посылка неверна. Людям нужно удобное жилье? Очень интересно. Именно поэтому они развели прописку, рент-контроль, строительные мафии, антидискриминационные правила, you name it? Если бы кому-нибудь нужны были булочки, они развязали бы руки производителям булочек. Освободили бы цены, сняли регулирование, снизили налоги. Оставим наивным оптимистам тешить себя мыслью, что люди не понимают, что делают. В том, что их по-настоящему интересует, они прекрасно все понимают. Просто им нужно другое.
О том, к чему люди на самом деле стремятся, можно прочитать в сказке Пушкина о рыбаке и рыбке. "Чтоб служила мне государыня рыбка и была у меня на посылках". Неважно, что жилье тесно и разваливается, что кофе горелый и булочка невкусная. Важно, чтобы талантливые или потенциально талантливые производители и продавцы всех этих вещей были запуганы и унижены. Чтобы никто не считал себя самым умным или, конкретно, умнее меня, любимого. Чтобы можно было всегда тешить себя одновременно презрением к тем, кто беднее и, следовательно, глупее себя-любимого, -- и к тем, кто богаче и, как мы все хорошо знаем, безнравственнее, и именно потому богаче, что безнравственнее. Чтобы незыблемо, то есть, стояло правило "от трудов праведных не наживешь палат каменных".
Я не готов и не могу быть такой рыбкой. Ни в каменных палатах не готов, ни в соломенных. Многие готовы; среди них немало талантливых или когда-то талантливых людей, по большей части, конечно, никогда не реализовавших по-настоящему свои таланты. Но я-то реализовался; и если я до сих пор не позволял себя унижать, какой резон мне позволять это теперь? Допустим, сделать что-то важное в математике -- дорогое удовольствие, за которое приходится платить высокую цену, что я, собственно, и обнаруживаю сейчас. Но с какой стати в унизительной форме? "Но уж если я должен платить долги, так зачем же при этом лгать?"
Отсюда фундаментальное ощущение, выражаемое формулой "окружающий мир не предъявляет платежеспособного спроса на мое существование". Что тут можно сделать? Уйти в пустыню, чтобы питаться манной небесной я тоже, кажется, пока еще не готов. Это тупик, из которого не выйдешь сменой профессии.
Ну хорошо, допустим, математика никому не нужна; но что-то же людям нужно? Скажем, им нужно удобное жилье; или, там, булочки к утреннему кофе. Заявлять о прирожденной неспособности математика к производству булочек пристало одаренному юноше, у которого все еще впереди. Человек в моем положении и с моими научными достижениями может уже отбросить эту белиберду. Никакой непостижимой премудрости в выпекании булочек нет, и делать это легче, чем доказывать теоремы. А если кто-то считает, что идти печь булочки следовало бы кое-кому из моих коллег, а лично я как раз мог бы продолжать доказывать теоремы, так пусть этот кто-то и продемонстрирует, как в моем случае достигается такой результат. Я пас.
Небольшая проблема в том, что исходная посылка неверна. Людям нужно удобное жилье? Очень интересно. Именно поэтому они развели прописку, рент-контроль, строительные мафии, антидискриминационные правила, you name it? Если бы кому-нибудь нужны были булочки, они развязали бы руки производителям булочек. Освободили бы цены, сняли регулирование, снизили налоги. Оставим наивным оптимистам тешить себя мыслью, что люди не понимают, что делают. В том, что их по-настоящему интересует, они прекрасно все понимают. Просто им нужно другое.
О том, к чему люди на самом деле стремятся, можно прочитать в сказке Пушкина о рыбаке и рыбке. "Чтоб служила мне государыня рыбка и была у меня на посылках". Неважно, что жилье тесно и разваливается, что кофе горелый и булочка невкусная. Важно, чтобы талантливые или потенциально талантливые производители и продавцы всех этих вещей были запуганы и унижены. Чтобы никто не считал себя самым умным или, конкретно, умнее меня, любимого. Чтобы можно было всегда тешить себя одновременно презрением к тем, кто беднее и, следовательно, глупее себя-любимого, -- и к тем, кто богаче и, как мы все хорошо знаем, безнравственнее, и именно потому богаче, что безнравственнее. Чтобы незыблемо, то есть, стояло правило "от трудов праведных не наживешь палат каменных".
Я не готов и не могу быть такой рыбкой. Ни в каменных палатах не готов, ни в соломенных. Многие готовы; среди них немало талантливых или когда-то талантливых людей, по большей части, конечно, никогда не реализовавших по-настоящему свои таланты. Но я-то реализовался; и если я до сих пор не позволял себя унижать, какой резон мне позволять это теперь? Допустим, сделать что-то важное в математике -- дорогое удовольствие, за которое приходится платить высокую цену, что я, собственно, и обнаруживаю сейчас. Но с какой стати в унизительной форме? "Но уж если я должен платить долги, так зачем же при этом лгать?"
Отсюда фундаментальное ощущение, выражаемое формулой "окружающий мир не предъявляет платежеспособного спроса на мое существование". Что тут можно сделать? Уйти в пустыню, чтобы питаться манной небесной я тоже, кажется, пока еще не готов. Это тупик, из которого не выйдешь сменой профессии.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2014-06-10 09:33 pm (UTC)Въ Мюнхенѣ я испыталъ всѣ прелести рентъ-контроля. Жилье въ плоховатомъ состоянiи, и на каждую квартиру собирается по 50 желающихъ ее немедленно снять, причемъ всѣ эти люди - достаточно богаты и могли бы заплатить вдвое больше, но цѣну повышать нельзя. Я искалъ квартиру болѣе полугода, нашелъ чисто по счастливой случайности, а такъ искалъ бы еще годъ.
Въ Санъ-Франциско ситуацiя очень похожая на Нью-Йоркъ, но городъ меньше и соотвѣтственно проблемъ меньше. Я снимаю жилье въ зданiи, которое не подлежитъ рентъ-контролю по какой-то технической причинѣ. Увѣренъ, что это не случайность - найти жилье здѣсь непросто, но есть нѣкоторое количество жилья внѣ рентъ-контроля. Тѣмъ и спасаемся. Поискъ жилья занялъ 2 недѣли.
А какъ въ Израилѣ?
no subject
Date: 2014-06-11 06:40 am (UTC)Так преломляется в мире евреев извечная история о государстве как пространстве борьбы не на жизнь, а на смерть между тем полушарием мозга отдельно взятого человека, которое отвечает за его поведение в роли начальника, и тем, что координирует его же действия в качестве подчиненного.
Лучшим символом местного механизма принятия решений ответственными лицами остается для меня ситуация с охраной. Скажем, если придти на провинциальную железнодорожную станцию с маленьким рюкзачком для книжек-бумажек-пары запасных одежек-бутылочки с водичкой, твой рюкзак на входе попросят открыть и заглянут внутрь (вероятно, и слегка покопаются в содержимом). Заодно, конечно, попросят выложить ключи и мобильники и пройти через рамочку.
Зато, когда я пришел на ту же станцию с большим походным рюкзаком за плечами (полный комплект вещей; переезд), меня, оглядев впечатленным взором, попросили предъявить паспорт. Рассмотрев извлеченный из недр огромного рюкзака документик и побеседовав о цели и месте назначения поездки по-английски и по-русски, мне предложили, не задерживаясь на ключи-мобильники и рамочки, поспешить к своему поезду. Не забыв также проследить, как я там на станции справлюсь с покупкой билетов.
Я уверен, что если с походным рюкзаком на станцию явится вместо меня другой человек с другой манерой поведения, его постигнет какая-нибудь совсем другая участь. Да и меня в другой раз тоже.
Это про Израиль вообще; конкретно про местный рынок недвижимости я мало знаю еще пока. Знал бы больше, не жил бы в том нелепом месте за абсурдные деньги, в котором в данный момент живу. Впрочем, через неделю я переезжаю куда-то еще (где буду жить до первых чисел июля).