Июль 1998 -- 6
Mar. 26th, 2012 04:36 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
posicЭто было частное католическое заведение -- Eliott Hospital. Секция, куда меня поместили, называлась "short-term unit".
Вечером, когда я уже лежал в постели, ко мне явилась медсестра с каким-то длинным неприятным разговором*. Кажется, я принял одно из ее предложений и отклонил другое, но в общем, совершенно измученный, разумно согласился выпить какую-то таблетку, чтобы лучше чувствовать себя наутро.
На следующий день утром со мной беседовал один из местных врачей. У меня как раз появилась свежая идея (немало занимавшая мое сознание в последующие недели, а отчасти и годы), и, как обычно, я использовал первого подвернувшегося человечка, чтобы поделиться ею с миром.
Я взял лист бумаги и написал, прямо в присутствии психиатра, некий текст. Аналогичное, с минимальными вариациями, я потом, для верности, дважды вручал психиатру в следующей психушке. Выглядело это так: могла быть некая шапка, вроде указания даты, места и формальных адресатов (впрочем, это, наверное, появилось в более поздних версиях). Дальше следовала вводная фраза типа "Here it goes:", и потом -- собственно вещь -- нечто от имени не известно кого, упоминавшее меня в третьем лице. Завершаться это могло чем-то вроде подчеркнутого "No signature".
Сначала шли более-менее банальные слова, которые всегда можно выдумать из головы: ну типа, некто Leonid Positselski никому не подчиняется, ничего не признает, и управлять им невозможно. Кажется, иной раз все это начиналось с заявления, что я -- опаснейший международный преступник со времен средних веков, или что-то в этом роде. Заканчивалась эта часть фразами типа "We cannot coexist with him together on this Earth" и "We should get rid of him by any means available".
Это была такая как бы констатирующая часть, за которой следовала короткая постановляющая, примерно типа:
He is sentenced to dath.
... Дописав, я вручил лист бумаги бедному психиатру с еврейской фамилией. Бросив взгляд на текст, он немедленно отвернулся от меня к телефону и стал куда-то там звонить.
---
*: Вспоминается мне сейчас (утро 28 марта 2012), что речь шла вот о чем. Помимо судебного слушания в больнице Бельмонте (см. дальнейшие постинги), у меня было еще (менее важное) судебное слушание в больнице в Нью-Гемпшире. Называлось оно probable cause hearing. Видимо, речь шла о том, был ли у полиции probable cause (достаточные основания) для моего ареста на дороге и доставки в больницу. Постановлено было, как я понимаю, что был.
Медсестра вечером в день ареста пыталась получить от меня ответ на все тот же вопрос, буду ли я представлять себя сам, есть ли у меня свой адвокат, или мне назначить за счет государства как неимущему. Мне не хотелось объявлять себя неимущим, своего адвоката мне было взять негде, представлять себя самому в Нью-Гемпшире было бы явным безумием, и я долго колебался (пока не выбрал очевидный ответ "назначить как неимущему").
Второй вопрос был про таблетку.
Вечером, когда я уже лежал в постели, ко мне явилась медсестра с каким-то длинным неприятным разговором*. Кажется, я принял одно из ее предложений и отклонил другое, но в общем, совершенно измученный, разумно согласился выпить какую-то таблетку, чтобы лучше чувствовать себя наутро.
На следующий день утром со мной беседовал один из местных врачей. У меня как раз появилась свежая идея (немало занимавшая мое сознание в последующие недели, а отчасти и годы), и, как обычно, я использовал первого подвернувшегося человечка, чтобы поделиться ею с миром.
Я взял лист бумаги и написал, прямо в присутствии психиатра, некий текст. Аналогичное, с минимальными вариациями, я потом, для верности, дважды вручал психиатру в следующей психушке. Выглядело это так: могла быть некая шапка, вроде указания даты, места и формальных адресатов (впрочем, это, наверное, появилось в более поздних версиях). Дальше следовала вводная фраза типа "Here it goes:", и потом -- собственно вещь -- нечто от имени не известно кого, упоминавшее меня в третьем лице. Завершаться это могло чем-то вроде подчеркнутого "No signature".
Сначала шли более-менее банальные слова, которые всегда можно выдумать из головы: ну типа, некто Leonid Positselski никому не подчиняется, ничего не признает, и управлять им невозможно. Кажется, иной раз все это начиналось с заявления, что я -- опаснейший международный преступник со времен средних веков, или что-то в этом роде. Заканчивалась эта часть фразами типа "We cannot coexist with him together on this Earth" и "We should get rid of him by any means available".
Это была такая как бы констатирующая часть, за которой следовала короткая постановляющая, примерно типа:
He is sentenced to dath.
... Дописав, я вручил лист бумаги бедному психиатру с еврейской фамилией. Бросив взгляд на текст, он немедленно отвернулся от меня к телефону и стал куда-то там звонить.
---
*: Вспоминается мне сейчас (утро 28 марта 2012), что речь шла вот о чем. Помимо судебного слушания в больнице Бельмонте (см. дальнейшие постинги), у меня было еще (менее важное) судебное слушание в больнице в Нью-Гемпшире. Называлось оно probable cause hearing. Видимо, речь шла о том, был ли у полиции probable cause (достаточные основания) для моего ареста на дороге и доставки в больницу. Постановлено было, как я понимаю, что был.
Медсестра вечером в день ареста пыталась получить от меня ответ на все тот же вопрос, буду ли я представлять себя сам, есть ли у меня свой адвокат, или мне назначить за счет государства как неимущему. Мне не хотелось объявлять себя неимущим, своего адвоката мне было взять негде, представлять себя самому в Нью-Гемпшире было бы явным безумием, и я долго колебался (пока не выбрал очевидный ответ "назначить как неимущему").
Второй вопрос был про таблетку.
