![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
posicВ конце концов, все упирается в простейшее соображение. Возможность производства осмысленного продукта в жанре "интервью с директором магазина Овощи-Фрукты" предполагает, что интервьюер имеет представление о базовых свойствах овощей и фруктов (а равно магазинов, денег, цен, ящиков, весов, кассы, продавцов, грузчиков, покупателей, проверяющих инстанций и прочих фигурантов этой истории). Он знает, что такое у фруктов сорт, сезонность, размер, вес, вид, вкус, спелость, подпорченность, и т.д. Попросту, он имеет необходимую подготовку, позволяющую ему придать смысл деталям, о которых рассказывает директор магазина, вникнуть в существо проблем, с которыми тот сталкивается.
Есть еще такая профессия -- специалист по какому-то региону или группе народов (востоковед, и т.д.) Как я понимаю, владение арабским или японским считается базовым требованием к людям, претендующим на звание арабистов или японистов, соответственно. Если ты арабист, то ты должен читать в оригинале арабские газеты и книги, разговаривать с арабскими чиновниками на их языке, и улавливать содержание разговоров местных жителей в кафе и на улицах арабских городов.
Неспособные потянуть аналогичные требования "специалисты по ученым" читают вместо научных текстов популярные изложения, вводные разделы учебников и предисловия к монографиям. Но популяризация -- это принципиально безответственный жанр, призванный развлекать или внушать чувство комфорта, а не объяснять или передавать понимание предмета. Что сказали бы математику, взявшемуся писать научные работы о математических основах квантовой теории поля и теории струн на основании прочтения пары популярных книжек для домохозяек и нескольких предисловий? Вот ровно то же самое, по хорошему, следует этому философу и социологу сказать.
В ответ социолог, вероятно, приведет известный аргумент о слоне, мнения которого о себе не спрашивают зоологи. Разумеется, возможность изучать слонов методом внешнего наблюдения (т.е., не спрашивая их мнений) упирается в то, что слоны являются гораздо более примитивными существами, чем наблюдающие за ними люди. В случае с физиком и философом/социологом соотношение интеллектов, скажем так, несколько иное. Для сравнения, можно представить себе слонов, соорудивших у себя кафедру человековедения и строящих свои теории на основе изучения строения заброшенных человеческих хижин и вида валяющихся поблизости обрывков газет. В противоположность шутке про слона, реальные аналогии (см. примеры выше) указывают на прямо противоположные выводы.
Разумеется, описанная проблема -- не единственная; социальные и гуманитарные области знания находятся сейчас в общем упадке, и среди их представителей по большей части принято нести вздор в том числе, или даже прежде всего, по тем вопросам, в которых они по своему образованию и подготовке вполне могли бы, при желании, разобраться. С другой стороны, единственный приходящий в голову пример по-настоящему интересного произведения в жанре "философии науки" -- книжка Лакатоша "Доказательства и опровержения" -- отличается как раз тем, что автор понимает (достаточно несложную) математику, об истории и философии которой пишет.
Есть еще такая профессия -- специалист по какому-то региону или группе народов (востоковед, и т.д.) Как я понимаю, владение арабским или японским считается базовым требованием к людям, претендующим на звание арабистов или японистов, соответственно. Если ты арабист, то ты должен читать в оригинале арабские газеты и книги, разговаривать с арабскими чиновниками на их языке, и улавливать содержание разговоров местных жителей в кафе и на улицах арабских городов.
Неспособные потянуть аналогичные требования "специалисты по ученым" читают вместо научных текстов популярные изложения, вводные разделы учебников и предисловия к монографиям. Но популяризация -- это принципиально безответственный жанр, призванный развлекать или внушать чувство комфорта, а не объяснять или передавать понимание предмета. Что сказали бы математику, взявшемуся писать научные работы о математических основах квантовой теории поля и теории струн на основании прочтения пары популярных книжек для домохозяек и нескольких предисловий? Вот ровно то же самое, по хорошему, следует этому философу и социологу сказать.
В ответ социолог, вероятно, приведет известный аргумент о слоне, мнения которого о себе не спрашивают зоологи. Разумеется, возможность изучать слонов методом внешнего наблюдения (т.е., не спрашивая их мнений) упирается в то, что слоны являются гораздо более примитивными существами, чем наблюдающие за ними люди. В случае с физиком и философом/социологом соотношение интеллектов, скажем так, несколько иное. Для сравнения, можно представить себе слонов, соорудивших у себя кафедру человековедения и строящих свои теории на основе изучения строения заброшенных человеческих хижин и вида валяющихся поблизости обрывков газет. В противоположность шутке про слона, реальные аналогии (см. примеры выше) указывают на прямо противоположные выводы.
Разумеется, описанная проблема -- не единственная; социальные и гуманитарные области знания находятся сейчас в общем упадке, и среди их представителей по большей части принято нести вздор в том числе, или даже прежде всего, по тем вопросам, в которых они по своему образованию и подготовке вполне могли бы, при желании, разобраться. С другой стороны, единственный приходящий в голову пример по-настоящему интересного произведения в жанре "философии науки" -- книжка Лакатоша "Доказательства и опровержения" -- отличается как раз тем, что автор понимает (достаточно несложную) математику, об истории и философии которой пишет.
