Автобиографическое
Jul. 11th, 2009 11:08 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
posicМанин в каком-то из интервью говорил, что молодые математики имеют пробивную силу, преодолевают трудности, а старые -- обладают глубоким видением, но ничего не могут сделать. Находясь в возрасте, когда я уже перестал быть "молодым математиком" и еще не стал "старым", я отмечаю, что моя жизнь в науке сложилась по-другому.
Мои ранние результаты -- это набор красивых, прозрачных идей, техническая реализация которых не представляет никаких трудностей. Я, конечно, пытался в юности проявить пробивную силу, штурмуя трудные проблемы, но попытки эти были неизменно безуспешны. В паре редких случаев, когда удавалось таким образом добраться до доказательств, изнеможение было настолько велико, что доказательства эти оставались не только не записанными, но даже и не запомненными; в памяти сохранялись только формулировки. Единственная моя ранняя работа, где преодолеваются технические трудности -- короткая заметка, придуманная и написанная за два дня, в состоянии сильной головной боли, во время подготовки к первой поездке в Штаты (она осталась неопубликованной и только вывешена в Архиве). Может быть, причина этому в том, что я всегда был очень самостоятелен в своих математических занятиях и по большей части решал задачи, которые ставил себе сам.
Не умея доказать все, что хотелось, я начал записывать и публиковать гипотезы, поначалу имплицитные, а потом все чаще явно сформулированные в таком виде. За редким исключением, никто, кроме меня самого, не пытался, насколько я знаю, их доказывать. Кроме самой первой своей работы, где доказывалась некая гипотеза, незадолго до того выдвинутая А.Г., я и сам почти не пытался доказывать чужих гипотез, поскольку мне хватало собственных. Первый случай, когда мне удалось доказать предположение, задолго до доказательства мною самим же и сформулированное, относится уже ко второй половине 90-х. Промежуток времени между моей формулировкой и моим же доказательством, составлявший полтора-два года в 90-х, увеличился до 4-5 лет в 2000-х.
Ничего по-настоящему трудного я так и не доказал до сих пор, и вряд ли когда-нибудь докажу. Но все же мои современные рассуждения сложнее и длиннее ранних. Не то, чтобы я стал умнее с возрастом, но, может быть, научился выбирать дыхание, соответствующее складу характера. Подступать к проблемам не штурмом, но осадой. Меньше пользоваться вычислениями и больше аналогиями. Полагаться не на действие, а на созерцание.
Мои ранние результаты -- это набор красивых, прозрачных идей, техническая реализация которых не представляет никаких трудностей. Я, конечно, пытался в юности проявить пробивную силу, штурмуя трудные проблемы, но попытки эти были неизменно безуспешны. В паре редких случаев, когда удавалось таким образом добраться до доказательств, изнеможение было настолько велико, что доказательства эти оставались не только не записанными, но даже и не запомненными; в памяти сохранялись только формулировки. Единственная моя ранняя работа, где преодолеваются технические трудности -- короткая заметка, придуманная и написанная за два дня, в состоянии сильной головной боли, во время подготовки к первой поездке в Штаты (она осталась неопубликованной и только вывешена в Архиве). Может быть, причина этому в том, что я всегда был очень самостоятелен в своих математических занятиях и по большей части решал задачи, которые ставил себе сам.
Не умея доказать все, что хотелось, я начал записывать и публиковать гипотезы, поначалу имплицитные, а потом все чаще явно сформулированные в таком виде. За редким исключением, никто, кроме меня самого, не пытался, насколько я знаю, их доказывать. Кроме самой первой своей работы, где доказывалась некая гипотеза, незадолго до того выдвинутая А.Г., я и сам почти не пытался доказывать чужих гипотез, поскольку мне хватало собственных. Первый случай, когда мне удалось доказать предположение, задолго до доказательства мною самим же и сформулированное, относится уже ко второй половине 90-х. Промежуток времени между моей формулировкой и моим же доказательством, составлявший полтора-два года в 90-х, увеличился до 4-5 лет в 2000-х.
Ничего по-настоящему трудного я так и не доказал до сих пор, и вряд ли когда-нибудь докажу. Но все же мои современные рассуждения сложнее и длиннее ранних. Не то, чтобы я стал умнее с возрастом, но, может быть, научился выбирать дыхание, соответствующее складу характера. Подступать к проблемам не штурмом, но осадой. Меньше пользоваться вычислениями и больше аналогиями. Полагаться не на действие, а на созерцание.
