Еще к предыдущим двум постингам
Mar. 19th, 2022 08:52 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
posicНа самом деле, конечно, разница между решением моих родственников эмигрировать из СССР в начале 90-х годов и моим решением остаться -- это в огромной степени разница между коллективным и индивидуальным поведением. Если искать "подходящее решение для семьи" -- выходит немножко одно. Если мыслить в терминах не "семьи", но индивидуумов -- получается немножко другое.
Если решение принимает "семья", то понятно, что образуются начальники и подчиненные. Начальник в меру заботится о подчиненных, в меру использует их в своих целях, и т.д. Я не хотел быть ни тем и ни другим. Мне нужны были условия для творческой самореализации, прежде всего -- максимальная свобода заниматься математикой так, я считал нужным и т.д. Я старался не действовать никому во вред, нередко даже стремился быть полезным; но прежде всего надо было исключить опасность, что другие что-нибудь такое устроят, от чего выйдет вред мне.
Если мыслить в терминах обобщенной "семьи", включая воображаемых будущих детей и т.д. -- то нет смысла переживать в бывш. СССР кризисы 90х для того только, чтобы потом снова переживать там катастрофу 20х. Взгляд глазами юноши, чье призвание -- математика, а хобби -- политика, подсказывает совсем другие выводы. Во-первых, политические кризисы и катастрофы -- это интересно; а во-вторых, чем плохо поездить по миру, хоть бы даже и туда-сюда-обратно?
Главным же соображением, по которым я хотел избежать эмиграции в начале-середине 90-х годов, было следующее. Я полагал и говорил (менее внятными словами, конечно), что полноценная творческая самоотдача и творческая самореализация вообще несовместима с эмиграцией. Я хотел сотворить что-то великое, и считал -- возможно, ошибочно -- что никакие эмигранты ничего по-настоящему великого не сотворили. Сегодня я сформулировал бы это так: я предполагал -- вероятно, справедливо -- что эмигрант не может себе позволить той крайней степени творческого нонконформизма, к которой я стремился.
Если решение принимает "семья", то понятно, что образуются начальники и подчиненные. Начальник в меру заботится о подчиненных, в меру использует их в своих целях, и т.д. Я не хотел быть ни тем и ни другим. Мне нужны были условия для творческой самореализации, прежде всего -- максимальная свобода заниматься математикой так, я считал нужным и т.д. Я старался не действовать никому во вред, нередко даже стремился быть полезным; но прежде всего надо было исключить опасность, что другие что-нибудь такое устроят, от чего выйдет вред мне.
Если мыслить в терминах обобщенной "семьи", включая воображаемых будущих детей и т.д. -- то нет смысла переживать в бывш. СССР кризисы 90х для того только, чтобы потом снова переживать там катастрофу 20х. Взгляд глазами юноши, чье призвание -- математика, а хобби -- политика, подсказывает совсем другие выводы. Во-первых, политические кризисы и катастрофы -- это интересно; а во-вторых, чем плохо поездить по миру, хоть бы даже и туда-сюда-обратно?
Главным же соображением, по которым я хотел избежать эмиграции в начале-середине 90-х годов, было следующее. Я полагал и говорил (менее внятными словами, конечно), что полноценная творческая самоотдача и творческая самореализация вообще несовместима с эмиграцией. Я хотел сотворить что-то великое, и считал -- возможно, ошибочно -- что никакие эмигранты ничего по-настоящему великого не сотворили. Сегодня я сформулировал бы это так: я предполагал -- вероятно, справедливо -- что эмигрант не может себе позволить той крайней степени творческого нонконформизма, к которой я стремился.
