Субьективное
Feb. 6th, 2019 08:07 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
posicЯ занят в жизни производством теорем. Ну, или там, определений, неважно. В общем, каких-то идей абстрактно-отвлеченного свойства.
Торговать теоремами, конечно, можно, но лучше не нужно. Тем более, за государственные деньги.
Потому, что это будут очень плохие тогда теоремы. Особенно, когда такая торговля становится не исключением, а почти универсальным правилом. Массовым и почти единственным способом производства оных теорем.
Мне не так жалко прожить жизнь в бедности, как жалко прожить ее напрасно. Поэтому я теоремами не торгую.
В результате мои отношения с контрагентами и, вообще, другими людьми оказываются основанными на актах дарения. Или даже не "в результате", а...
А, собственно, говоря, это просто всегда было так. Мое математическое образование -- в той мере, в которой оно не явилось следствием моих собственных усилий -- было подарено мне, по большей части, двумя совершенно конкретными частными лицами. Ну, не считая родителей.
Я постарался в меру скромных сил передать эти подарки дальше по цепочке, поспособствовав математическому образованию других людей. В столь же частном порядке, естественно.
Разумеется, "экономика дарения" как таковая работает из рук вон плохо. Это бескрайнее пространство для оппортунизма и безграничная почва для претензий и конфликтов. Но не превращать же свою жизнь в науке и образовании в гонку за морковкой государственных денег.
Отношения между людьми, организовавшими свою жизнь в рамках "экономики дарения", естественным образом скатываются во взаимную манипуляцию. В соревновании, кто кем эффективнее проманипулирует, выигрывает тот, кто готов дальше пойти. Вырваться за очерченный круг.
Мое привычное игнорирование приличий, страсть к нарушению табу, вплоть до психушки и т.д., оказываются в этом контексте довольно эффективным решением. Эффективнее этого были бы только совсем уж безнравственные и жестокие вещи, на основе которых человек может стать домашними тираном и т.д.
К последнему я не склонен, предпочитая оставаться в рамках, в которых меня может хоть как-то оправдать моя чувствительная совесть. Грешно измываться над беззащитными, но переиграть манипулятора -- это еще туда-сюда. Когда польза в том исчерпывается, отношения можно и прекратить.
Не мудрено, что мой жизненный путь оказывается цепочкой конфликтов, обид и разрывов. Если и виден в этой мрачной картине какой-то просвет, то он связан с тем крайне ограниченным, но все-таки признанием, которое находят мои идеи и работы в последние годы.
Торговать теоремами, конечно, можно, но лучше не нужно. Тем более, за государственные деньги.
Потому, что это будут очень плохие тогда теоремы. Особенно, когда такая торговля становится не исключением, а почти универсальным правилом. Массовым и почти единственным способом производства оных теорем.
Мне не так жалко прожить жизнь в бедности, как жалко прожить ее напрасно. Поэтому я теоремами не торгую.
В результате мои отношения с контрагентами и, вообще, другими людьми оказываются основанными на актах дарения. Или даже не "в результате", а...
А, собственно, говоря, это просто всегда было так. Мое математическое образование -- в той мере, в которой оно не явилось следствием моих собственных усилий -- было подарено мне, по большей части, двумя совершенно конкретными частными лицами. Ну, не считая родителей.
Я постарался в меру скромных сил передать эти подарки дальше по цепочке, поспособствовав математическому образованию других людей. В столь же частном порядке, естественно.
Разумеется, "экономика дарения" как таковая работает из рук вон плохо. Это бескрайнее пространство для оппортунизма и безграничная почва для претензий и конфликтов. Но не превращать же свою жизнь в науке и образовании в гонку за морковкой государственных денег.
Отношения между людьми, организовавшими свою жизнь в рамках "экономики дарения", естественным образом скатываются во взаимную манипуляцию. В соревновании, кто кем эффективнее проманипулирует, выигрывает тот, кто готов дальше пойти. Вырваться за очерченный круг.
Мое привычное игнорирование приличий, страсть к нарушению табу, вплоть до психушки и т.д., оказываются в этом контексте довольно эффективным решением. Эффективнее этого были бы только совсем уж безнравственные и жестокие вещи, на основе которых человек может стать домашними тираном и т.д.
К последнему я не склонен, предпочитая оставаться в рамках, в которых меня может хоть как-то оправдать моя чувствительная совесть. Грешно измываться над беззащитными, но переиграть манипулятора -- это еще туда-сюда. Когда польза в том исчерпывается, отношения можно и прекратить.
Не мудрено, что мой жизненный путь оказывается цепочкой конфликтов, обид и разрывов. Если и виден в этой мрачной картине какой-то просвет, то он связан с тем крайне ограниченным, но все-таки признанием, которое находят мои идеи и работы в последние годы.
