![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
posicИскусство жизни заключается не в том, чтобы игнорировать обстоятельства и жизненные трудности, но в том, чтобы использовать их для своего развития и достижения своих целей. По крайней мере, в моем исполнении искусство жизни обычно заключалось в этом.
Двадцать четыре года назад, а точнее, в середине сентября 1994 года, я впервые в жизни оказался за пределами России и Украины, где прошло мое детство. Собственно говоря, оказался я в Бостоне, в престижном статусе визитора математического департамента в Гарварде на три месяца. (Я всегда остерегался шока эмиграции и предпочитал, по возможности, сначала приехать на короткий срок, потом подольше и т.д. -- и вот, ждал и дождался, пока меня позвали в США визитором на семестр, а не сразу аспирантом на три-пять лет.) Двадцать три года назад, а точнее, в середине сентября 95 года, я приехал в тот же Гарвард в аспирантуру.
Всем людям моего возраста и положения в США объясняют, и мне много раз объясняли, что надо делать, чтобы "выжить в академии" -- публиковать в постдоках по две-три статьи в год, а лучше в полгода, и по возможности, в престижных журналах, и т.д. Это давало шансы найти себе постоянную позицию в каком-нибудь университете в штате Миссисипи, говоря условно. Или, если больше повезет, в штате Оклахома.
Я слушал эти разговоры вполуха, не воспринимая их, в сущности, как имеющие отношение ко мне. Я не мог представить себя пишущим по три статьи в год, понятия не имел о том, что и почему публикуют в престижных журналах, и не знал, зачем нужна постоянная работа в штате Миссисипи.
По прошествии стольких лет, я по-прежнему не вижу смысла в этом, общепринятом в нашу эпоху, способе заниматься математикой; по крайней мере, применительно к себе. Зачем столько писать, не успев еще толком подумать? Неужели не очевидна нелепость иллюзии, что человек способен, сделав себе карьеру сочинением поверхностного в молодости, переключиться в зрелые годы на написание глубокого? Ладно еще, гуманитарий какой или беллетрист; но математик?
Мне всегда представлялось, что логическая природа математики подразумевает длинный производственный цикл. В каком-то смысле, даже, чем длиннее, тем лучше. Один из параметров содержательности математической теории -- это длина промежутка времени от первых идей до настоящих приложений. Это не единственный параметр, разумеется, но один из. Идеальная теорема имеет простую короткую формулировку и длинную дорогу к доказательству -- дорогу, на которой можно много чему научиться в пути. На идеи, заслуживающие того, чтобы посвятить много лет их реализации, тоже не вдруг доведется набрести, и т.д.
В общем, "думать не надо, надо трясти" -- это, казалось бы, не про математику и не про науку, а про какую-то другую деятельность. Вероятно, не очень осмысленную.
Восемнадцать-девятнадцать лет назад, в 1999-2000 годах, у меня появились идеи, заслуживающие, как было со временем осознано, того, чтобы посвятить много лет их реализации.
Двенадцать лет назад, в 2006 году, у меня было много идей и результатов, отчасти уже додуманных до конца, отчасти еще не вполне. Все или почти все они требовали дальнейшего развития. При этом я был уже несколько лет как безработным, практически без каких-либо источников дохода, не считая пары небольших грантов, в которые меня вписывали из сочувствия. За шестнадцать лет научно-исследовательской карьеры у меня было восемь рецензированных публикаций (четыре штуки за восемь лет перед получением степени Ph.D. и четыре штуки за восемь лет после), плюс один неопубликованный препринт 1995 года и несколько писем разных лет.
Надо мной висели обычные в таких случаях угрозы -- с одной стороны, что придется заниматься какой-нибудь бессмысленной поденщиной, с другой -- что мои идеи и результаты так никогда и не будут записаны и обнародованы. Минус на минус дает плюс: нужно было написать и опубликовать все то, что я знал, и обе проблемы были бы решены.
Память и личный архив подсказывают, что где-то примерно в воскресенье, 22 октября 2006 года я встал с дивана и начал писать то, что остается до сих пор самой масштабной моей работой. Восемь лет назад, а точнее, в сентябре 2010 года, эта книга (монография по полубесконечной гомологической алгебре) вышла из печати. Всего в сумме семнадцать или девятнадцать моих работ (смотря как считать) опубликовались в рецензируемых изданиях за девять лет с 2010 по 2018. Получается-таки пусть не по три, но по две работы в год; в последние годы, так и побольше. Работы в среднем длинные, издания непрестижные, но какая теперь разница?
Дело в огромной степени сделано, с одной стороны. Жизнь в огромной степени прожита, с другой. Я известный в мире математиков человек, и мне говорят, что мои работы выглядят глубокими и трудными. Собственно, мне кажется, что они и являются таковыми. Двенадцать лет назад я жил в собственной квартире в Москве; сегодня -- в съемной комнате, предоставленной работодателем в Праге. Мои доходы, видимо, никогда уже не вернутся на американский уровень осени 1994 и 1998-99 учебного года (даже в номинальных долларах, не говоря о поправке на инфляцию). Наверное, это и к лучшему. Во-первых, инфляция -- зло; а во-вторых, как известно, убивает большая пайка, а не маленькая.
Двадцать четыре года назад, а точнее, в середине сентября 1994 года, я впервые в жизни оказался за пределами России и Украины, где прошло мое детство. Собственно говоря, оказался я в Бостоне, в престижном статусе визитора математического департамента в Гарварде на три месяца. (Я всегда остерегался шока эмиграции и предпочитал, по возможности, сначала приехать на короткий срок, потом подольше и т.д. -- и вот, ждал и дождался, пока меня позвали в США визитором на семестр, а не сразу аспирантом на три-пять лет.) Двадцать три года назад, а точнее, в середине сентября 95 года, я приехал в тот же Гарвард в аспирантуру.
Всем людям моего возраста и положения в США объясняют, и мне много раз объясняли, что надо делать, чтобы "выжить в академии" -- публиковать в постдоках по две-три статьи в год, а лучше в полгода, и по возможности, в престижных журналах, и т.д. Это давало шансы найти себе постоянную позицию в каком-нибудь университете в штате Миссисипи, говоря условно. Или, если больше повезет, в штате Оклахома.
Я слушал эти разговоры вполуха, не воспринимая их, в сущности, как имеющие отношение ко мне. Я не мог представить себя пишущим по три статьи в год, понятия не имел о том, что и почему публикуют в престижных журналах, и не знал, зачем нужна постоянная работа в штате Миссисипи.
По прошествии стольких лет, я по-прежнему не вижу смысла в этом, общепринятом в нашу эпоху, способе заниматься математикой; по крайней мере, применительно к себе. Зачем столько писать, не успев еще толком подумать? Неужели не очевидна нелепость иллюзии, что человек способен, сделав себе карьеру сочинением поверхностного в молодости, переключиться в зрелые годы на написание глубокого? Ладно еще, гуманитарий какой или беллетрист; но математик?
Мне всегда представлялось, что логическая природа математики подразумевает длинный производственный цикл. В каком-то смысле, даже, чем длиннее, тем лучше. Один из параметров содержательности математической теории -- это длина промежутка времени от первых идей до настоящих приложений. Это не единственный параметр, разумеется, но один из. Идеальная теорема имеет простую короткую формулировку и длинную дорогу к доказательству -- дорогу, на которой можно много чему научиться в пути. На идеи, заслуживающие того, чтобы посвятить много лет их реализации, тоже не вдруг доведется набрести, и т.д.
В общем, "думать не надо, надо трясти" -- это, казалось бы, не про математику и не про науку, а про какую-то другую деятельность. Вероятно, не очень осмысленную.
Восемнадцать-девятнадцать лет назад, в 1999-2000 годах, у меня появились идеи, заслуживающие, как было со временем осознано, того, чтобы посвятить много лет их реализации.
Двенадцать лет назад, в 2006 году, у меня было много идей и результатов, отчасти уже додуманных до конца, отчасти еще не вполне. Все или почти все они требовали дальнейшего развития. При этом я был уже несколько лет как безработным, практически без каких-либо источников дохода, не считая пары небольших грантов, в которые меня вписывали из сочувствия. За шестнадцать лет научно-исследовательской карьеры у меня было восемь рецензированных публикаций (четыре штуки за восемь лет перед получением степени Ph.D. и четыре штуки за восемь лет после), плюс один неопубликованный препринт 1995 года и несколько писем разных лет.
Надо мной висели обычные в таких случаях угрозы -- с одной стороны, что придется заниматься какой-нибудь бессмысленной поденщиной, с другой -- что мои идеи и результаты так никогда и не будут записаны и обнародованы. Минус на минус дает плюс: нужно было написать и опубликовать все то, что я знал, и обе проблемы были бы решены.
Память и личный архив подсказывают, что где-то примерно в воскресенье, 22 октября 2006 года я встал с дивана и начал писать то, что остается до сих пор самой масштабной моей работой. Восемь лет назад, а точнее, в сентябре 2010 года, эта книга (монография по полубесконечной гомологической алгебре) вышла из печати. Всего в сумме семнадцать или девятнадцать моих работ (смотря как считать) опубликовались в рецензируемых изданиях за девять лет с 2010 по 2018. Получается-таки пусть не по три, но по две работы в год; в последние годы, так и побольше. Работы в среднем длинные, издания непрестижные, но какая теперь разница?
Дело в огромной степени сделано, с одной стороны. Жизнь в огромной степени прожита, с другой. Я известный в мире математиков человек, и мне говорят, что мои работы выглядят глубокими и трудными. Собственно, мне кажется, что они и являются таковыми. Двенадцать лет назад я жил в собственной квартире в Москве; сегодня -- в съемной комнате, предоставленной работодателем в Праге. Мои доходы, видимо, никогда уже не вернутся на американский уровень осени 1994 и 1998-99 учебного года (даже в номинальных долларах, не говоря о поправке на инфляцию). Наверное, это и к лучшему. Во-первых, инфляция -- зло; а во-вторых, как известно, убивает большая пайка, а не маленькая.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2018-10-27 02:32 pm (UTC)no subject
Date: 2018-10-27 03:15 pm (UTC)no subject
Date: 2018-10-27 07:49 pm (UTC)no subject
Date: 2018-10-27 08:01 pm (UTC)Но отдаться иной раз на несколько часов/пару дней переживаниям и написать пару постингов с автобиографией и рефлексией -- люблю. Рефлексия, вообще, вещь немаловажная, по моему опыту. Особенно если стремиться не сидеть всю оставшуюся жизнь на одном месте (во всех смыслах слова), а как-то развиваться.
У физиков есть такая присказка: "заткнись и вычисляй". Shut up and calculate. Неправильная присказка. Много так не навычисляешь. Другое дело, что если только болтать и никогда не вычислять, будет еще хуже. Баланс нужен.
no subject
Date: 2018-10-27 09:02 pm (UTC)no subject
Date: 2018-10-27 09:32 pm (UTC)no subject
Date: 2018-10-28 11:18 am (UTC)no subject
Date: 2018-10-28 07:59 pm (UTC)no subject
Date: 2018-10-28 08:37 pm (UTC)no subject
Date: 2018-10-29 11:46 am (UTC)no subject
Date: 2018-10-30 07:47 pm (UTC)Во всѣхъ перечисленныхъ случаяхъ (классической, не-квантовой физики) есть увѣренность, что вычисленiя можно было бы произвести полностью математически корректно, если сильно постараться, и въ какихъ-то давно забытыхъ статьяхъ это даже, навѣрно, было сдѣлано. Но въ современныхъ учебникахъ физики въ этихъ мѣстахъ, какъ правило, вычисленiя остаются некорректными. (Исправить классическiй, идущiй еще отъ Эйнштейна, некорректный выводъ формулы для гравитацiоннаго излученiя и сформулировать его такъ, чтобы можно было вставить въ учебникъ - это работа на нѣсколько лѣтъ, и tenure за это не даютъ, вѣдь конечная формула у Эйнштейна-то правильная.) Каждое поколѣнiе студентовъ-физиковъ вынуждено продираться черезъ эти мѣста, заучивая некорректныя вычисленiя наизусть (поскольку понять ихъ нельзя) и подавляя въ себѣ внутреннiй протестъ, одновременно привыкая къ мысли, что полная математическая корректность необязательна.
Съ 1950-хъ годовъ - послѣ Нобелевской премiи Фейнману, Швингеру и Томонагѣ за квантовую электродинамику (КЭД) - de facto стало можно оперировать безконечномѣрными интегралами такъ, какъ будто они сходятся или хорошо опредѣлены. Стало можно дѣлать такъ называемую "перенормировку" въ квантовой теорiи поля, т.е. оперировать математически безсмысленными выраженiями (безконечный рядъ, гдѣ каждый члѣнъ является расходящимся интеграломъ). Вкладъ Фейнмана, Дайсона и др. былъ въ томъ, чтобы научиться сводить эти безконечные интегралы къ конечнымъ выраженiямъ съ помощью набора жульническихъ подстановокъ, не имѣющихъ ни точнаго математическаго смысла, ни четкаго вывода изъ какихъ-то первыхъ принциповъ. Наборъ этихъ подстановокъ надо заучить наизусть, и тогда можно стать спецiалистомъ въ квантовой теорiи поля (КЭД, КХД, суперсимметрiи и т.д.). Однако, это все принимается какъ "физически вѣрная" теорiя, сформулированная на "физическомъ уровнѣ строгости", потому что КЭД и КХД подтверждены экспериментами. Теорiя струнъ - слѣдующiй шагъ въ томъ-же направленiи. Однако, экспериментальныхъ данныхъ, подтверждающихъ теорiю струнъ, не найдено и никогда не было найдено (нѣтъ тѣхъ эффектовъ, которые должны были происходить, если бы струны существовали - нѣтъ суперсимметричныхъ партнеровъ частицъ, нѣтъ лишнихъ 10 измѣренiй пространства, нѣтъ измѣненiй въ законѣ гравитацiи Ньютона на малыхъ разстоянiяхъ, нѣтъ экзотическихъ экстремальныхъ черныхъ дыръ на Большомъ Коллайдерѣ и т.д.). Поэтому, критерiемъ истинности для математически некорректныхъ вычисленiй теорiи струнъ сегодня является интуитивно понимаемое формальное сходство съ выраженiями, ранѣе полученными въ КЭД и КХД и въ другихъ теорiяхъ. Вотъ это и есть современная трактовка физиками выраженiя shut up and calculate.
no subject
Date: 2018-10-30 09:02 pm (UTC)no subject
Date: 2018-10-30 10:29 pm (UTC)Да, мнѣ тоже это кажется страннымъ. Поэтому я и не ругаю, я констатирую факты и показываю на развернутыхъ примѣрахъ, что означаетъ для физиковъ фраза shut up and calculate.