![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
К предыдущему
Весной я вспоминал здесь другую дату -- насколько можно сейчас это восстановить, 10 мая 1990 года я отнес в редакцию московского журнала "Функциональный анализ и его приложения" свою первую научную работу. Было мне тогда 17 лет. А придумано то доказательство было еще раньше, где-то поздней осенью 1989 года.
Получается, что моя жизнь пока что разделилась на три почти равные части. Первые 16.5-17 лет ушли на то, чтобы повзрослеть; следующие 16.5-17 лет -- на то, чтобы в самых общих чертах сформировать замысел -- что я, собственно, хочу сделать; и следующие 16 лет -- реализация этого замысла.
Что полностью соответствует популярной формуле о том, что постановка задачи -- это половина научной работы, или даже более важная половина. На половину работы ушла половина времени.
Неискушенный наблюдатель смотрит на мою биографию и видит нечто хаотическое -- происшествия разные, переезды из страны в страну по не вполне понятным причинам и т.д. Неискушенный наблюдатель привык считать талантливых людей безвольными, беспомощными слизняками, и смотрит на вещи соответственно. Потом оказывается, что предсказательная сила его интерпретаций равна нулю, но это его не смущает, поскольку ему вообще все это не очень интересно.
А на самом деле все совсем иначе.
Получается, что моя жизнь пока что разделилась на три почти равные части. Первые 16.5-17 лет ушли на то, чтобы повзрослеть; следующие 16.5-17 лет -- на то, чтобы в самых общих чертах сформировать замысел -- что я, собственно, хочу сделать; и следующие 16 лет -- реализация этого замысла.
Что полностью соответствует популярной формуле о том, что постановка задачи -- это половина научной работы, или даже более важная половина. На половину работы ушла половина времени.
Неискушенный наблюдатель смотрит на мою биографию и видит нечто хаотическое -- происшествия разные, переезды из страны в страну по не вполне понятным причинам и т.д. Неискушенный наблюдатель привык считать талантливых людей безвольными, беспомощными слизняками, и смотрит на вещи соответственно. Потом оказывается, что предсказательная сила его интерпретаций равна нулю, но это его не смущает, поскольку ему вообще все это не очень интересно.
А на самом деле все совсем иначе.