Когда-то давным-давно, когда я был маленьким, а деревья были большими

я ходил на семинар Гельфанда. Который по понедельникам в аудитории 14-08, в Главном Здании МГУ, официально начинался в 6 часов вечера, фактически часов в 7-8, и продолжался до 9-10. Потом было трудно выбраться из здания, лифты не ходили, двери на лестницы могли быть заперты.

Но я отвлекся. На протяжении многих последующих лет мне регулярно снился сон, что я сижу на оном семинаре почему-то голый ниже пояса, без трусов, и меня вызывают к доске. Наверное, психоаналитик мог бы усмотреть в этом отражение суровости нравов, царивших на этом славном мероприятии, театре одного актера (И.М. Гельфанда). Но я отвлекся снова.

В общем, у меня осталось мало конкретных воспоминаний, но одно из них состоит в том, что как-то раз Гельфанд спросил будущего лауреата многочисленных премий Максима К., занимавшегося тогда с нами-школьниками и студентами в порядке приложения к "большому" семинару. Спросил, мол, кому из младших участников семинара наиболее присущ профессионализм как математику. Максим назвал мое имя (поэтому я запомнил эту историю). Я тогда был школьником еще, я думаю, или студентом-первокурсником.

Другое воспоминание у меня осталось -- не помню, тот же это был эпизод или отдельный, в тот же день или в совсем другой. Гельфанд тогда излагал, в чем, на его взгляд, заключается профессионализм математика. Как мне запомнилось, профессионализм состоит в том, что человек пишет статью за три дня. А кто непрофессионален, тот будет месяц писать.

35 лет миновало, и близится час, когда оно может исполниться по предсказанному. В понедельник на семинаре по алгебре в Праге я услышал постановку задачи. До полуночи в ночь на вторник я нашел три решения (похожих, но разных). Сегодня четверг, и до дедлайна я послал препринт в Архив. 18 страниц. А окажется это проявлением профессионализма или непрофессионализма -- это выяснится, когда мы узнаем, был ли вопрос на самом деле открытым, и нет ли давно известного намного более простого решения!

Из других воспоминаний, есть история о том

как где-то весной или летом 2014 года я ездил в Иерусалимский университет, беседовать с тамошними математиками приблизительно моего возраста или младше. Вернулся я оттуда очень сердитый.

Помимо прочих тем, речь зашла о Гротендике. Что толку обсуждать меня и мою ситуацию, если даже нет согласия насчет Гротендика! Мой собеседник осуждал Гротендика. А я сказал так: величие Гротендика основано на том, что он служил чему-то большему, чем математика. Он служил Богу, как он это понимал, или что-то такое, а математика была частью этого. А вы тут служите чему-то меньшему, чем математика: своим карьерам, земной славе и материальному благополучию своему.

В деле служения собственной карьере, материальным благам и земной славе на ниве математики я безусловно непрофессионален, тут и говорить нечего. Факты налицо (профессиональные люди не решают свои карьерные проблемы методом пропадания без вести в степях Украины и т.д.). Потому, что понятие математического доказательства у меня и у других математиков одинаковое, но я пользуюсь им для других целей, нежели они. Играю в другую игру. И мой профессионализм в той игре, в которую я на самом деле стремлюсь играть, не очевиден. Но может быть, все еще сложится.